Свекровь пожалела для меня кусок мяса за семейным столом! Она спокойно раздала гостям стейки, а мне оставила лишь объедки… Мой ответ заставил их побледнеть

— Ты преувеличиваешь, Анна, — наконец нарушил тишину Анатолий Сергеевич, пытаясь сохранить хоть какое-то лицо.

— Правда? — я медленно повернулась к нему. — Вы думаете, я не замечала, как вы тяжело вздыхали каждый раз, когда я заходила в комнату? Как вы брезгливо смотрели на мои руки, будто проверяли, нет ли под ногтями грязи после работы?

Лиля резко вмешалась, её голос срывался на возмущённый визг:

— Ты просто бесишься, потому что никогда не станешь своей в нашем кругу! У тебя никогда не было ни воспитания, ни породы, Анна. Обычная кассирша!

Я едва заметно улыбнулась.

— И тем не менее, я единственная за этим столом, кто знает, как самостоятельно оплачивать счета и аренду.

Виктория Павловна вскочила со своего стула, её лицо покрылось красными пятнами.

— Ты думаешь, это делает тебя лучше нас? Ты просто мелкая клеркша из супермаркета!

— Заместитель главного бухгалтера, — спокойно поправила я её. — В сети, которая только что повысила меня до регионального финансового директора западного филиала. И, в отличие от вашего сына, я имею привычку внимательно читать документы перед тем, как ставить на них свою подпись.

Роман растерянно оттолкнул картонную папку обратно ко мне.

— Ты этого не сделаешь.

— О, ещё как сделаю, — ответила я.

Его голос вдруг дрогнул и сломался.

— Ты правда собираешься перечеркнуть наш брак из-за одного глупого обеда?

— Нет, — тихо произнесла я. — Я ухожу, потому что ко мне относились как к чужому человеку в моей собственной жизни. Потому что ты позволял им топтать меня годами, пока я едва не забыла, что у меня есть выбор.

Он смотрел на меня так, будто видел впервые в жизни. Возможно, так оно и было. Я перевела взгляд на тётю Софию.

— Мне очень жаль, что вам пришлось стать свидетельницей этой сцены, — искренне сказала я.

Она осторожно положила свою льняную салфетку на стол и грустно улыбнулась.

— Не извиняйся, милая, — мягко ответила она. — Ты проявила больше достоинства, чем кто-либо другой на твоём месте.

Потом она сурово посмотрела на Викторию Павловну.

— А тебе… Тебе должно быть стыдно, Виктория. Ты унизила собственную невестку перед всей семьёй.

— Она мне больше не невестка! — злобно выплюнула свекровь.

— Именно так, — кивнула я. — И у вас больше никогда не будет шанса ею стать.

Голос Романа упал до хриплого шёпота:

— Ты это серьёзно? Ты правда меня бросаешь?

Я ничего не ответила. Я просто встала, спокойно прошла в коридор, сняла с крючка свой плащ и вернулась к двери столовой.

— Мой адвокат пришлёт официальные бумаги на этой неделе, — бросила я напоследок.

Виктория Павловна демонстративно скрестила руки на груди.

— Даже не надейся на чьё-то сочувствие!