Бывший военный спас замерзающих щенков — и даже не представлял, как это изменит его судьбу

Марина разочарованно покачала головой.

— Точно никто не знает. Но есть определённая географическая тенденция. Такие искалеченные собаки появляются у нас каждые несколько месяцев. Обычно все следы ведут в заброшенные промзоны или на глухие окраины — куда-нибудь на ДВРЗ или где-то под Броварами, где много старых складов. В прошлом году местные волонтёры накрыли одну такую нелегальную точку, потому что соседи пожаловались на ужасную, невыносимую вонь. Но те, кто это организовал, всегда имеют свои каналы — они просто исчезли до приезда оперативников.

Взгляд Ильи мгновенно стал острым, как бритва.

— Значит, они до сих пор работают где-то здесь.

— Боюсь, что да.

Мужчина медленно выдохнул, машинально потирая большим пальцем левой руки глубокий шрам на ладони правой. Эту памятную метку он получил много лет назад, во время чрезвычайно тяжёлой ротации. Тогда его прямой боевой задачей было останавливать безжалостных людей, которые безнаказанно торговали чужими жизнями ради власти и больших денег. Сейчас, в мирном зимнем Киеве, ситуация казалась ему удивительно, до тошноты похожей. Только нынешний враг был значительно мельче. И от этого ещё более подлым.

Марина очень внимательно, изучающе посмотрела на него.

— Я сегодня же составлю официальный медицинский вывод об ужасном состоянии этих животных. И если вы вдруг решите оставить их себе, я лично помогу с полной вакцинацией и качественным кормом. Но… — она на секунду замялась, подбирая слова. — Будьте очень осторожны, господин…

— Макаров. Илья.

— Будьте чрезвычайно осторожны, Илья. Люди, которые годами занимаются таким прибыльным бизнесом, очень жестоки и категорически не любят лишнего внимания к своим делам.

Он встретил её встревоженный взгляд абсолютно ровно и спокойно.

— Я тоже его не люблю.

На губах врачихи появилась едва заметная улыбка — сложная смесь искреннего уважения и глубокой человеческой тревоги.

— Всё же дайте мне слово, что не пойдёте искать их самостоятельно.

— Я подумаю над этим, — сдержанно ответил он, что, конечно же, для человека его профессии не было никаким обещанием.

Перед тем как Илья направился к выходу, Марина низко наклонилась к Надежде.

— Теперь ты в абсолютной безопасности, красавица, — ласково произнесла она, нежно погладив овчарку по умной морде. — Ты большая молодец.

Уши Надежды радостно насторожились, и впервые с той страшной ночи на заснеженной улице она несколько раз ударила хвостом по столу. Когда Илья с собаками вышел из клиники на улицу, с серого неба снова густо посыпал снег. Тонкие, совершенно бесшумные снежинки медленно падали на фоне непрерывного городского гула. Он медленно шёл к своему старенькому пикапу, чувствуя, как свежий мороз приятно щиплет лицо. Ветеран уже очень давно отвык от такого кристально чистого гнева — гнева, который не взрывается неконтролируемой истерикой, а тихо, целенаправленно тлеет глубоко внутри, ожидая своего часа.

Тем же вечером, в уютной квартире напротив, Елена Петровна отдыхала в своём любимом мягком кресле. По старенькому радиоприёмнику, в вечернем выпуске столичных новостей, диктор как раз тревожным голосом рассказывал о невиданной активизации нелегальных торговцев животными на территории Киевщины. Пожилая женщина встревоженно нахмурилась и подкрутила колёсико громкости. В подробном репортаже несколько раз упоминалась известная организация «ЗооВарта» — масштабная волонтёрская сеть, занимавшаяся спасением и реабилитацией пострадавших животных.

На следующее утро она решительно постучала в дверь Ильи. Мужчина открыл почти сразу, всё ещё немного сонный, в простой футболке. Елена Петровна стояла на пороге в накинутом пальто, крепко держа в руках какие-то старые бумаги.

— Я уже слышала о вашем вчерашнем визите к ветеринару, — сразу перешла к делу она. — Марина из нашей клиники случайно обмолвилась своим знакомым в нашем дворе. Кажется, я знаю, как могу вам помочь.

Он искренне удивился и высоко поднял бровь:

— Помочь?

Елена Петровна протянула ему старый, затёртый флаер, края которого уже давно пожелтели от неумолимого времени. На плотной бумаге ярко выделялся логотип «ЗооВарты».

— Мой покойный муж когда-то ежемесячно переводил им часть денег со своей военной пенсии, — с гордостью объяснила она. — В своё время они очень помогли прикрыть одну такую подпольную «ферму» много лет назад. Возможно, именно их специалисты знают, что нужно делать сейчас и куда обращаться.

Илья долго, не мигая, смотрел на этот маленький клочок бумаги, понимая его настоящую ценность.

— Спасибо, — максимально тихо ответил он.

Женщина понимающе улыбнулась:

— Я прекрасно знаю этот характерный взгляд, Илья. У моего Михаила перед каждым важным решением был точно такой же. Это тяжёлый взгляд человека, который собирается сделать что-то крайне опасное, потому что твёрдо считает это единственно правильным поступком.

Илья не стал спорить или оправдываться. Он просто аккуратно сложил волонтёрский флаер пополам и спрятал его в глубокий карман своих тактических штанов. Когда Елена Петровна развернулась, чтобы идти к себе, Надежда неожиданно подошла к ней и мягко ткнулась носом в ладонь, слегка помахивая пушистым хвостом в знак благодарности.

Ближе к позднему вечеру небо над заснеженным Киевом стало тяжёлым и тёмно-свинцовым. Густые тучи нависли над крышами так низко, что казалось, до них можно дотронуться рукой. Сначала протяжно завыл ветер — его резкие, холодные порывы с силой проносились узкими дворами старой Чоколовки, словно невидимые острые лезвия, срезая остатки тепла. А потом плотной стеной пошёл снег, невероятно густой и совершенно неумолимый, мгновенно стирая все городские цвета и заглушая любые звуки. Столица снова беспомощно погрузилась в очередной безжалостный зимний шторм.

В своей квартире Илья действовал максимально быстро и собранно. Когда тусклая лампочка под потолком несколько раз нервно мигнула и окончательно погасла — привычное для всех киевлян аварийное отключение электроэнергии из-за обрывов линий во время непогоды — небольшая комната погрузилась в непроглядную темноту. На какое-то мгновение единственным звуком осталось лишь жуткое завывание метели за старым окном.

Однако Илья совершенно спокойно достал из рюкзака свой мощный тактический фонарь, надёжно поставил его на кухонный стол, направив яркий луч в белый потолок для рассеивания света, и привычным движением зажёг небольшую туристическую газовую горелку, чтобы хоть немного нагреть воздух в помещении. Тёплый, желтоватый свет мгновенно наполнил промёрзшую комнату хрупким, но надёжным уютом.

Он расстелил прямо на полу свой толстый, проверенный годами армейский спальник и добавил сверху несколько шерстяных одеял.

— Идите сюда, — тихо, но властно позвал он своих подопечных собак.