Бывший военный спас замерзающих щенков — и даже не представлял, как это изменит его судьбу

Утро над Соломенкой занялось серым, невыразительным и тусклым светом. Это было то особое, бледное зимнее солнце, которое будто силой процедили сквозь толщу тяжёлого морозного тумана. Илья стоял у небольшой ветеринарной клиники, тесно зажатой между яркой сетевой аптекой и маленькой крафтовой пекарней. Оттуда, прямо в холодный столичный воздух, густо пробивался сладкий, уютный аромат свежевыпеченного хлеба. Мужчина машинально поправил высокий ворот своей тактической куртки и посмотрел на трёх собак, терпеливо ждавших рядом с ним на заснеженном тротуаре.

Надежда сидела идеально послушно, держа спину ровно, словно прошла курс дрессировки, но её умные глаза настороженно и непрерывно провожали каждого прохожего. Смельчак с неприкрытым любопытством обнюхивал ледяной асфальт, его маленький хвостик энергично вилял от постоянных приступов юношеской храбрости. Тем временем Малыш сильно дрожал под толстым шерстяным пледом, которым его заботливо укутал Илья, и крепко прижимался к надёжной материнской лапе. Скромная вывеска над стеклянной дверью гласила: «ВетКлиника: Здоровые Лапки», а краска на буквах уже заметно выцвела от безжалостного времени и переменчивой киевской непогоды.

Когда Илья толкнул дверь, над головой раздался тихий, мелодичный колокольчик. Тепло помещения мгновенно накрыло его приятной, мягкой волной — внутри было безупречно чисто, светло и едва уловимо пахло специфическими медикаментами. Молодая женщина за стойкой регистрации оторвала взгляд от монитора и приветливо улыбнулась посетителю. Ей было под тридцать: густые каштановые волосы собраны в слегка небрежный рабочий хвост, россыпь мелких веснушек на светлой коже и чрезвычайно ясный, умный взгляд ярко-зелёных глаз. На её пластиковом бейдже значилось: «Главный врач Марина Левченко».

— Доброе утро, — приветливо сказала она, откладывая в сторону электронный планшет. — Чем можем вам помочь?

Илья едва заметно, сдержанно кивнул в знак приветствия.

— Я нашёл их две ночи назад. Мать и двух щенков. Их просто оставили в ржавой клетке прямо на Большой Васильковской.

Тепло в профессиональной улыбке Марины мгновенно погасло, сменившись тёмной тенью глубокой тревоги.

— Оставили в клетке? В такой страшный мороз? — она быстро, без лишних движений вышла из-за административной стойки, её осанка стала чёткой и максимально целеустремлённой. — Пойдёмте, мы осмотрим их немедленно.

Врач провела ветерана в небольшой смотровой кабинет, стены которого были выкрашены в успокаивающий бледно-зелёный цвет. Илья осторожно, поддерживая под животики, поднял на холодный металлический стол сначала крошечного Малыша, потом верткого Смельчака, а напоследок — тяжёлую Надежду. Взгляд овчарки оставался неотрывно прикованным к его лицу, её уши нервно дёргались от незнакомых запахов клиники.

— Всё хорошо, девочка, — тихо пробормотал Илья, успокаивающе положив тяжёлую ладонь на её худую спину.

Марина работала быстро и чрезвычайно уверенно. Её голос звучал успокаивающе и мягко, пока опытные пальцы тщательно осматривали каждое животное. Она осторожно провела руками по выпирающим рёбрам Надежды, со знанием дела проверила состояние её зубов и надолго задержала взгляд на грубом шраме возле левой лапы овчарки.

— Она критически истощена, — тихо, но профессионально констатировала врач, не отрываясь от осмотра. — И есть серьёзное обезвоживание. Но мышечный тонус на удивление неплохой, от природы она очень сильная собака. Кто-то о ней неплохо заботился. По крайней мере, до определённого времени.

Марина перевела своё внимание на щенков, ласково осматривая их маленькие тельца.

— Этим двоим ориентировочно около пяти недель. Младший братик немного слабоват, имеет недобор веса, но ничего критичного я не вижу. Вы чрезвычайно вовремя их принесли, ещё одна ночь на улице стала бы для них последней.

Широкие плечи Ильи под тактической курткой едва заметно расслабились.

— Значит, с ними всё будет хорошо?

— Обеспечьте им постоянное тепло, абсолютный покой и качественное, сбалансированное питание — и да, они полностью выздоровеют, — уверенно сказала Марина. А потом её густые брови тревожно нахмурились, когда она максимально осторожно надавила пальцами на живот Надежды. — Но вот это…

Она сделала тяжёлую паузу, медленно подняв взгляд на Илью.

— Вы сказали, что их именно бросили, а не просто случайно потеряли?

— Они сидели в запертой металлической клетке с картонкой «Продаётся», — мрачно, с металлом в голосе ответил ветеран.

Марина тяжело, с ощутимой болью вздохнула.

— Это очень многое объясняет.

— Объясняет что? — мгновенно напрягся Илья, чувствуя, как внутри просыпается забытый боевой инстинкт.

Врач молча стянула с рук латексные перчатки, выбросила их в мусор и опёрлась обеими ладонями на холодный край смотрового стола.

— К огромному сожалению, это уже далеко не первый подобный случай в моей практике. Видите этот глубокий шрам возле её лапы? Это след от жёсткой верёвки или металлического троса. Животное не могло натереть такое случайно. А то, как сильно распухли её молочные железы? Её постоянно, без всяких пауз заставляли рожать. Скорее всего, эта красавица стала очередной жертвой так называемых «чёрных питомников».

Челюсть Ильи сдвинулась с такой силой, что желваки выступили на лице.

— Вы имеете в виду…

— Я имею в виду, — понизила голос Марина, словно боялась, что стены клиники могут их услышать, — что кто-то делал грязный бизнес на её жизни. Она рожала помёт за помётом, истощая собственный организм. Щенков быстро продавали за бесценок на стихийных рынках или через интернет, чтобы не привлекать лишнего внимания официальных кинологических клубов или полиции. А когда она окончательно истощилась и больше не могла приносить им стабильную прибыль так же быстро, её просто выбросили на улицу, как сломанный инструмент.

На какое-то долгое мгновение единственным звуком в небольшом кабинете осталось тихое, монотонное гудение старой люминесцентной лампы под потолком. Илья неотрывно смотрел на металлический стол, а его большие кулаки медленно, до побеления костяшек, сжимались вдоль туловища.

Надежда доверчиво подняла на него свои глубокие глаза — они были спокойными, но в них читался поиск поддержки. Этот взгляд словно безмолвно напоминал мужчине, что прямо сейчас ей нужен не его слепой гнев, а его надёжная защита.

— Вы знаете, где конкретно это может быть? — наконец ледяным тоном спросил он. — Кто за всем этим стоит?