«Я бы не открывал эту коробку в одиночку», — сказал электрик, осматривая мастерскую моей покойной жены

Почерк Дарины был мелким, ровным, буквы плотно прижимались друг к другу. Это был дневник. Она вела детальные записи, ставила даты. Первые записи были сделаны почти за два года до ее смерти.

На начальных страницах были просто наблюдения. Мелочи, которые привлекли ее внимание. Какое-то несоответствие в нашем общем инвестиционном счете. Снятие средств, которого она не совершала. Я его тоже не совершал. Сумма — 8 000 долларов. В банковской выписке это значилось как «Авторизованный перевод».

Дарина обвела слово «Авторизованный» красной ручкой и поставила рядом большой вопросительный знак.

Далее было написано, что она обсудила это с нашим финансовым консультантом, Константином Рябоволом. Константин был представителем солидной компании «Запад-Капитал» и управлял нашими пенсионными сбережениями уже более одиннадцати лет. Согласно записям в блокноте, Константин с приятной улыбкой объяснил ей, что это стандартная «комиссия за ребалансировку портфеля», и что она была предварительно согласована в нашем первоначальном договоре.

Дарина записала: «Он показал мне страницу в оригинальном документе. Я вообще не помню, чтобы мы подписывали что-то подобное. Надо проверить нашу копию дома».

Следующая запись была датирована двумя неделями позже:

«В нашей копии договора этого пункта нет. Нумерация страниц перескакивает. Страницы 7 и 8 просто отсутствуют. А в версии Константина есть какая-то страница под номером 7-А».

Я должен был отложить блокнот. Мне не хватало воздуха.

Я пошел в гостевую спальню, где стоял наш архивный шкафчик для документов, и вытащил нашу копию оригинального инвестиционного договора. Я нашел ее менее чем за две минуты — мы с Дариной всегда были очень организованными людьми.

Она была права. Наша копия переходила со страницы 6 сразу на страницу 9. Нумерация просто прыгала. Я никогда этого не замечал. Я подписал этот многостраничный договор, даже не обратив на это внимания.

А вот Дарина заметила. За четырнадцать месяцев до своей смерти она это заметила. И начала вести собственное расследование.

Я вернулся к коричневому блокноту, пытаясь унять дрожь в руках.

В течение следующих месяцев Дарина тщательно зафиксировала еще семь непонятных переводов с нашего счета. Суммы варьировались: от четырех тысяч до двадцати двух тысяч долларов. Все они сопровождались теми же туманными банковскими формулировками о «ребалансировке» и «авторизации».

Общая сумма исчезнувших средств достигла почти девяноста тысяч долларов. Это была львиная доля нашего пенсионного фонда, который мы собирали годами. Но поверьте, не украденные деньги заставили мое сердце замереть. Самое страшное началось на середине блокнота.

Тон записей резко изменился. Дарина начала жаловаться на плохое самочувствие. Появилась непонятная, сокрушительная усталость, которую она не могла ничем объяснить. Затем добавились сильное сердцебиение и внезапная одышка, которая накатывала волнами без всякой видимой причины. Даже короткая прогулка по нашему саду давалась ей с трудом.

Она пошла к нашему семейному врачу, Елене Васильевне Коцюбе. Та назначила развернутый анализ крови, сделала кардиограмму и успокоила Дарину. Врач сказала, что сердце показывает ранние признаки аритмии. «Ничего необычного для женщин вашего возраста, — сказала она тогда. — Это легко контролировать с помощью легких препаратов и корректировки образа жизни».

Дарина начала принимать выписанные лекарства, но симптомы не исчезали. Наоборот — ей становилось только хуже.

И вот тогда, на полях одной из страниц, я увидел запись. Почерк был немного неровным, торопливым, будто она писала это на сильных эмоциях:

«Биодобавки. Когда именно я начала их принимать? Надо проверить даты».

Я закрыл глаза, и память услужливо подбросила мне картинку. Я вспомнил эти добавки.

Примерно за восемнадцать месяцев до ее смерти кто-то подарил Дарине большую подарочную корзину. Знаете, один из тех пафосных «велнес-наборов», завернутых в прозрачный целлофан, с крафтовыми чаями, ароматическими свечами и коллекцией травяных капсул.

— Это магний и какие-то травы, — сказала она мне тогда, распаковывая подарок на кухне. — Полезно для сна и поддержки сердца.