Свекровь выбросила торт на 7-летие внучки! Но девочка включила на телевизоре видео, которое заставило бабушку бежать…

Я должна была догадаться, что добром это не кончится, еще тогда, когда Тамара Владимировна только появилась на пороге. Она пришла ровно в два часа дня, держа в руках только свою дорогую кожаную сумку и фирменный взгляд, полный высокомерия. Она прошлась по нашей гостиной так, будто была санитарным инспектором, который уже заранее решил закрыть этот ресторан.

Ни праздничного пакета, ни открытки, ни даже самого дешевого воздушного шарика из ближайшего киоска. А как чудесно начиналось это утро! Полинка вбежала в нашу спальню в шесть утра, сияя от счастья, одетая в свое любимое фиолетовое платье с крошечными серебряными звездочками, которое она так долго выбирала для этого дня.

— Мамочка, как думаешь, бабушке Тамаре понравится мой сюрприз? — спросила она, прижимая планшет к груди, как величайшее сокровище.

Последний месяц она тайком готовила то, что называла «проектом благодарности». Стоило мне зайти в ее комнату, как она мгновенно сворачивала экран и делала вид, что играет в какую-то игру про виртуальных питомцев.

— Я уверена, что ей очень понравится все, что ты сделала, солнышко, — ответила я, хотя мои слова были наполнены тяжелым сомнением.

Свекрови не нравилось абсолютно ничего из того, что мы делали на протяжении последних трех лет, с тех пор как переехали в собственный дом. Наш дом в тот день превратился в настоящую сказку.

Мы с Полиной потратили три вечера подряд, вырезая и складывая бумажных бабочек всех оттенков фиолетового и розового. Мы подвесили их на тонкой леске под потолком, и когда послеобеденное солнце заглядывало в окна, бабочки отбрасывали на стены причудливые, танцующие тени. Обеденный стол я застелила старинной кружевной скатертью моей бабушки, которую специально привезла из Днепра, и расставила винтажные тарелки, собранные по разным барахолкам.

У каждой тарелки была своя история, свое прошлое. Я хотела, чтобы Поля с детства понимала: неидеальные вещи могут быть невероятно красивыми. Но главным украшением стола был тот самый торт. Я не спала до двух ночи, осторожно вырисовывая розы из масляного крема и лепя из мастики сказочного единорога с радужной гривой.

Это был любимый десерт Полины. Она даже нарисовала мне эскиз того, как все должно выглядеть, вплоть до розовых копыт единорога и его золотого рога.

— Мам, помнишь, как бабушка сказала, что единороги — это глупости, и я уже слишком взрослая для них? — спросила меня дочь, когда мы вместе замешивали тесто два дня назад.

— Помню, милая, — ответила я, позволяя ей слизать остатки крема с ложки.

— А я все равно его хочу. Может, когда она увидит, какой он красивый, то поймет, почему я их так люблю.

Тем утром Кирилл очень «вовремя» нашел себе неотложную работу в гараже. Якобы пошел искать дополнительные стулья, но на самом деле просто прятался от предпраздничной суеты. В последнее время он делал это все чаще — находил причины быть где-то еще, когда приближался визит его матери. Его еженедельные телефонные разговоры с ней превратились в мастер-класс по уклонению от прямых ответов.

— Мама просто человек старой закалки, — обычно говорил он, потирая виски после того, как клал трубку. — Она хочет как лучше.

Но «хотеть как лучше» и «делать лучше» — это две абсолютно разные вещи. Тамара Владимировна методично разрушала нашу семью с того самого дня, как Кирилл сделал мне предложение.

— Учительница начальных классов? — брезгливо переспросила она тогда. — Ну, наверное, кто-то же должен и этим заниматься.

Она сказала это таким тоном, будто воспитание детей приравнивалось к мытью общественных туалетов.

Мои собственные родители жили в Днепре, слишком далеко, чтобы приезжать на каждый праздник, но они никогда не забывали о внучке. Их огромная посылка с подарками приехала еще три дня назад, со строгим наказом не открывать до праздника. Моя старшая сестра Надежда должна была приехать скоростным поездом из Львова, но из-за сильной непогоды ее рейс существенно задержали.

Она позвонила по видеосвязи еще утром, радостно напевая поздравление, пока Полина ела свои праздничные блинчики в форме бабочек.

— Дай этой Тамаре жару, если начнет опять душу вынимать, — шепотом сказала мне Надя, когда Поля побежала в комнату одеваться.

— Это мать Кирилла, я должна быть терпимой, — так же тихо ответила я.

— Данка, ты пытаешься быть терпимой уже девять лет. Когда уже он попробует быть мужчиной?