В разгар свадьбы я заметила что-то странное со своим шампанским — и приняла неожиданное решение… Просто поменяла местами бокалы!

Мы все мгновенно подскочили со своих мест. К нам подошел врач в белом халате с электронным планшетом в руках. Его лицо было профессионально непроницаемым.

— Как она?! — Роман неожиданно появился из конца коридора. Он бежал к врачу, выглядя так, будто постарел на добрых десять лет за эти несколько часов.

Врач серьезно, внимательно обвел нашу напряженную группу взглядом.

— Её состояние стабилизировалось. Кризис миновал, жизни пациентки на данный момент ничего не угрожает. Но мне нужно задать вам несколько очень важных вопросов. Скажите, принимала ли ваша жена сегодня какие-то специфические медикаменты? Возможно, что-то необычное для её организма?

Роман категорически, с возмущением покачал головой:

— Нет. Абсолютно ничего. Она вообще не пьет никаких таблеток, кроме обычных ежедневных витаминов. У неё железное здоровье.

— А употребляет ли она алкоголь на регулярной основе?

— Крайне редко, — стоял на своем Роман. — Разве что один бокал хорошего сухого вина за ужином. И то не всегда.

Врач нахмурился и сделал какую-то быструю запись стилусом в своем планшете.

— Мы только что провели полный токсикологический анализ крови. В крови госпожи Астаховой обнаружена критически высокая доза сильнодействующего рецептурного транквилизатора. Вы уверены, что у неё нет рецепта на препараты такой группы?

— Транквилизатора?! — Роман растерянно заморгал, будто не понимая значения слова. — Нет. Конечно, нет. Что это вообще значит?

— Это очень мощное седативное, — терпеливо начал объяснять медик. — Его применяют исключительно при тяжелых расстройствах нервной системы или для медикаментозного сна в стационаре. В её крови сейчас достаточно действующего вещества, чтобы предположить, что она приняла тройную, а то и гораздо большую дозу. От этого и такая неадекватная реакция.

— Это абсолютно невозможно, — твердо отрезал свекор, выпрямляя плечи. — Каролина никогда не принимает подобных вещей. Это какая-то ошибка вашей лаборатории. Переделайте анализы.

— Здесь нет никакой ошибки, господин Астахов. Результаты наших тестов абсолютно однозначны.

Данил, который до этого молчал, наконец подал голос. Он прозвучал хрипло, надломленно и очень тихо:

— Доктор… а мог ли кто-то дать ей этот препарат без её ведома? Может, кто-то незаметно подсыпал это ей в напиток?

Мое сердце остановилось. Я перестала дышать. Врач нахмурился еще сильнее.

— Технически, с медицинской точки зрения, это вполне возможно. Препарат быстро растворяется. Хотя я не могу оценивать юридическую вероятность такого сценария. Скажите, у вас есть основания полагать, что кто-то на празднике мог желать вашей матери зла?

— Нет, — быстро, испуганно сказал Роман. — Конечно, нет. У неё нет врагов. Этому абсурду должно быть другое, логичное объяснение.

Но Данил уже не смотрел на отца. Он смотрел на меня. Он смотрел прямо мне в глаза, пристально, пронзительно и требовательно.

— Лора, — медленно, чеканя каждый слог, произнес мой муж. — Ты же все время сидела за нашим главным столом. Скажи честно. Ты видела кого-то постороннего у маминого бокала?

В больничном коридоре вдруг воцарилась такая мертвая, тяжелая тишина, что я слышала гудение ламп дневного света над головой. Все взгляды — Романа, Андрея, моих родителей и Данила — мгновенно скрестились на мне. Во рту пересохло настолько, что язык снова прилип к нёбу.

Вот оно. Точка невозврата. Тот самый момент, когда я должна была сделать выбор: либо сказать страшную правду и принять последствия, либо промолчать и жить с этой ядовитой, ужасной ложью до конца своих дней.

— Вообще-то, — услышала я свой собственный, абсолютно ровный, будто чужой голос, — я видела Каролину у своего бокала.

Эти несколько слов, которые я только что заставила себя произнести, повисли в стерильном воздухе больницы, словно граната с уже выдернутой чекой.

— Что? — Данил резко сделал шаг ко мне, будто пытаясь расслышать лучше. — О чем ты вообще говоришь?

Мои руки дрожали с такой силой, что мне пришлось крепко сцепить их в замок на коленях, чтобы хоть немного унять эту дрожь.

— Перед самым началом тостов, когда вы все разошлись, я возвращалась из дамской комнаты, — мой голос становился тверже с каждым словом. — Я четко видела, как Каролина стояла совершенно одна у нашего главного стола. Она склонилась над нашими хрустальными бокалами с шампанским.

Лицо Романа мгновенно налилось багровой кровью, вены на его висках напряглись.

— На что ты смеешь намекать, девчонка?!

— Я ни на что не намекаю, господин Роман. Я просто озвучиваю то, что видела своими глазами в самом трезвом состоянии.

— Ты хочешь сказать, что Каролина, моя жена, сама себя сознательно отравила?! — голос свекра сорвался на откровенный, агрессивный крик. — Это просто полный, беспросветный абсурд! Ты сошла с ума!

— Нет, — я заставила себя поднять голову и выдержать тяжелый, полный боли взгляд Данила. — Я говорю, что она что-то вбросила именно в мой бокал. А потом я подошла и просто поменяла их местами.

Тишина, наступившая после этого признания, была просто оглушительной. Казалось, даже время остановилось. Данил смотрел на меня так, будто у меня вдруг прямо на его глазах выросла вторая голова.

— Ты… ты поменяла их местами?

— Я видела, как она украдкой оглянулась, достала что-то и бросила какую-то белую таблетку прямо в мое шампанское. А потом очень быстро ушла. Я не имела представления, что это за препарат и как именно он подействует на мой организм, но я точно знала, что это не полезные витамины для моего здоровья. Поэтому я втайне переставила наши бокалы. Она выпила из моего. А я пила из её.

— Это какой-то больной, жалкий бред! — снова закричал Роман, размахивая руками. — Каролина в своей жизни никогда бы…

— Она бы сделала это, и она это сделала, — мой голос зазвучал еще увереннее, ведь отступать мне было уже некуда. Мосты горели. — Она люто ненавидела меня с самого первого дня нашего знакомства. Она делала абсолютно все возможное, чтобы Данил не женился на мне. И это был её финальный, отчаянный способ все остановить.

— Отравив тебя на твоей же собственной свадьбе? — впервые за все это долгое время отозвался Андрей. Голос парня жалобно дрожал. — Лора, это просто безумие. Наша мама не преступница.

— Разве? — я медленно обвела их всех взглядом, ища хоть каплю понимания. — А вы просто на минуту подумайте логически. Включите критическое мышление. Что должно было случиться со мной сегодня, если бы я покорно выпила то шампанское? Я бы вела себя точно так же, как она час назад: устроила бы истерическую клоунаду, разгромила бы собственный праздник, опозорила бы Данила перед всеми его влиятельными столичными знакомыми и бизнес-партнерами. Может, он был бы настолько шокирован моим «пьяным» поведением, что сразу бы, не дожидаясь утра, подал на развод. Или, как минимум, я была бы публично, безвозвратно уничтожена в глазах общества, а она бы сорвала свадьбу, которой никогда не хотела. Разве не идеальный план?

Данил отчаянно, словно загнанный зверь, качал головой.

— Нет. Нет, моя мать не могла такого сделать. Ты критически ошибаешься. Тебе показалось.

— Я точно знаю, что видела.

— Ты видела, как она просто стояла у стола! Может, она поправляла салфетки! Это еще ничего не значит…

— Я видела, как она бросила таблетку в мой напиток! — я уже тоже не выдержала и перешла на крик, и мне было абсолютно все равно, что мы находимся в коридоре больницы. — Я видела, как она нервно оглядывалась, чтобы проверить, не смотрит ли кто в её сторону! Она сделала это абсолютно сознательно, Данил. А потом пошла на свое место с такой самодовольной, хищной улыбкой, будто только что сорвала многомиллионный джекпот.

— Ты нагло лжешь, — голос моего мужа вдруг изменился, став безжизненным и ледяным. — Ты выдумываешь все это прямо сейчас, потому что чувствуешь вину за то, что произошло. Ты пытаешься оправдать себя.

Эти безжалостные слова ударили меня прямо под дых, хуже любого физического пощечины.

— Вину за что?! Я не сделала ничего плохого! Я защищала себя!

— Ты сама только что, при всех нас, призналась, что поменяла те проклятые бокалы. Если то, что ты сейчас говоришь, хотя бы на один процент является правдой, ты сознательно, молча позволила моей матери отравиться! Ты стояла и смотрела!

— Она первая пыталась отравить меня!

— Хватит! — по-звериному зарычал Роман, наступая на меня. — Я не буду стоять здесь и молча слушать эту грязную, дешевую клевету на мою жену, пока она без чувств лежит в реанимации под капельницами!

Врач, который все это время наблюдал за нашей семейной драмой, неловко откашлялся, привлекая к себе внимание.