Во время нашего юбилея муж открыто танцевал со своей новой избранницей — он не ожидал, что будет дальше…

Хрустальная люстра разбрасывала преломленные лучи света по мраморному полу элитного банкетного зала, пока я стояла и смотрела, как мой муж, с которым мы прожили в браке семнадцать лет, нежно обнимает другую женщину. Юбилейный вальс — наш праздничный вальс в честь годовщины — превратился в гротескное издевательство над всем, что я считала святым. Игорь Ковальчук кружил Марину по залу с той самой трепетной грацией, которую когда-то берег исключительно для меня.

Ее ярко-красное платье развевалось, словно пролитая кровь, резко контрастируя с безупречной белизной моего праздничного наряда, который я так и не надела — он сейчас одиноко висел в нашей спальне в загородном доме. Шепот гостей прорезал мелодию живого оркестра, словно осколки стекла. Как он мог? На их же годовщине? Бедная Галя! Но я не была «бедной Галей». Больше нет. С меня было достаточно.

Смех Марины звенел, как музыка ветра во время урагана: красивый, но абсолютно разрушительный. Она откинула голову назад, хвастаясь бриллиантовым колье, которое подарил ей мой муж. Тем самым колье, которым я любовалась в элитном ювелирном бутике на Крещатике три недели назад, наивно думая, что Игорь готовит мне роскошный сюрприз на нашу дату. Что ж, он все-таки устроил сюрприз, просто совсем не такой, как я ожидала.

Моя пятнадцатилетняя дочь Даша стояла рядом со мной, крепко сжав свои маленькие руки в кулаки. Ее юное лицо пылало от гнева, который был точным отражением пламени, разгоравшегося в моей груди. Она унаследовала мое упрямство и острый язык своего отца — взрывная комбинация, которая делала ее крайне опасной, когда ее провоцировали.

— Что папа делает, мам? — прошептала она, и ее голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Все же смотрят.

И в самом деле, смотрели все. Двести гостей, пришедших отпраздновать нашу годовщину свадьбы в одном из самых дорогих заведений Киева, теперь в реальном времени наблюдали, как этот брак рассыпается в прах. Бизнес-партнеры Игоря, мои подруги, наши соседи по коттеджному городку — все они стали свидетелями планомерного уничтожения моего достоинства.

Марина поймала мой взгляд через плечо Игоря и улыбнулась. Это не была виноватая или смущенная улыбка. Она была триумфальной и хищной. Ее губы беззвучно произнесли одно-единственное слово, от которого кровь застыла в моих жилах.

«Мой».

Именно в этот момент Даша не выдержала. Она двинулась через танцевальную площадку, словно юная принцесса-воительница, а ее изумрудное платье развевалось позади. Ее звонкий голос прорезал музыку:

— Эй, разлучница. Это мой отец, на котором ты сейчас виснешь.

Музыка смолкла. Разговоры оборвались. Весь банкетный зал, казалось, затаил дыхание.

Марина обернулась, на ее губах заиграла жестокая улыбка.

— А ты, должно быть, доченька. Как мило.

— Думаешь, ты что-то выиграла? — продолжила Даша, ее голос звучал на удивление ровно. — Думаешь, украсть чужого мужа — это какой-то большой трофей?

Улыбка Марины немного дрогнула, но она вызывающе подняла подбородок.

— Маленькая девочка, ты еще не понимаешь взрослой жизни.

— Я понимаю все просто отлично, — голос Даши перешел в громкий шепот, который каким-то чудом долетел до каждого уголка зала. — Я понимаю, что ты — отчаявшаяся женщина, которой пришлось довольствоваться чужими объедками. Я понимаю, что ты настолько жалка, что тебе пришлось разрушить чужую семью, чтобы хоть на пять минут почувствовать собственную значимость.

В толпе послышались возгласы. Кто-то уже достал телефоны. Было очевидно, что через час это видео разлетится по всем столичным Telegram-каналам.

Марина пренебрежительно фыркнула:

— Возможно, тебе стоило бы научить свою мать, как удерживать интерес мужа.

Руки Даши снова сжались в кулаки.

— По крайней мере, моя мать — не вульгарная кукла, разрушающая семьи ради развлечения.

Коллективный вздох толпы был вполне ощутимым. Лицо Марины исказилось от гнева.

— Ах ты же маленькая стерва!

Ее рука резко взлетела вверх, целясь в щеку моей дочери.

Даша даже не вздрогнула.

Она лишь посмотрела на Марину — спокойно, прямо, с таким ледяным презрением, что это остановило бы и танк. Рука Марины так и замерла в воздухе, не долетев до цели. Она растерянно замерла, явно не ожидая, что ребенок не испугается, не зажмурит глаза, не отпрянет.

И тогда вперед вышла я.

— Бить ребенка? — тихо сказала я, делая шаг вперед. Мой голос звучал смертельно спокойно. — Серьезно? Ты украла у меня мужа, унизила меня перед всем городом, а теперь хочешь добавить в свой «послужной список» еще и нападение на несовершеннолетнюю?

Марина замерла, ее рука так и не опустилась. Она растерянно переводила взгляд с меня на Дашу.

— Опусти руку, — прошептала я, делая еще один шаг. — Просто опусти ее, пока я не забыла, что воспитанная леди.

Ее рука бессильно упала, словно тряпка. Она пошатнулась и, споткнувшись, отлетела прямо на Игоря, который подхватил ее дрожащими руками.

— Еще раз тронешь мою дочь, — сказала я, и мой голос звенел в тишине, — и я сотру тебя в порошок. Просто дай мне повод.