На свадьбе сына я промолчала о том, что покойный муж оставил мне большое наследство в долларах! И слава Богу, что я это сделала…

Внутри главного зала гости уже собирались группками. Над мягкой, приятной лаунж-музыкой витал беззаботный смех. Официанты бесшумно скользили между людьми с подносами, полными игристого, и миниатюрными закусками, которые выглядели слишком дорого и претенциозно. Я заметила Алексея ближе к сцене. Он стоял рядом с Алиной, окруженный шумной компанией людей, которых я видела впервые в жизни. Он не заметил меня.

Один из распорядителей, молодой парень в узких брюках с гарнитурой в ухе, жестом пригласил меня пройти к столику в самом дальнем, темном углу зала. Я оглянулась. На столиках ближе к молодоженам стояли красивые таблички: «Коллеги жениха», «Семья невесты», «Родители свидетеля».

Моя же карточка на столе содержала только одно слово: «София». Без фамилии. Без какого-либо статуса.

Я села между мужчиной, который работал страховым агентом, и женщиной, державшей эко-ферму на Закарпатье. Оба были исключительно вежливы. Но ни один из них никогда раньше даже не встречался с Алексеем. Большую часть вечера они оживленно общались между собой, буквально разговаривая через меня, словно меня там не было.

Когда начались тости, микрофон передавали от отца Алины к её брату, а затем к соседке по комнате из университета. Звучали громкие шутки о студенческих вечеринках, авторских наливках и забавных воспоминаниях из летнего лагеря. В какой-то момент кто-то из гостей выкрикнул, не хочет ли сказать слово мама жениха. Алина легко рассмеялась в микрофон, бросила короткое «возможно, чуть позже», и программа пошла дальше. Мне так и не дали слова.

Когда принесли горячее, за нашим столиком воцарилась тишина. Я заказала курицу. Она оказалась невероятно сухой. Свежая булочка с маслом так и осталась лежать на краю тарелки нетронутой. Я заметила, что никто за моим столиком тоже не доел свою порцию. Десерты выглядели гораздо лучше, чем были на вкус. От одного кусочка лимонного тарта мне стало больше горько, чем сладко.

За весь вечер Алексей так и не подошел к моему столику. Ни разу. Он танцевал с Алиной, потом с её матерью, потом с какой-то дальней тетей. Я покорно ждала. Трижды поправляла край платья, старалась приветливо улыбаться фотографу, который дважды прошел мимо меня, даже не подняв объектив камеры.

К концу вечера я просто сидела, оцепенело, на своем арендованном стуле, окруженная грязными тарелками и людьми, которые уже наполовину разошлись по машинам. Я медленно свернула льняную салфетку и подсунула её под край бокала. Никто не подошел попрощаться. Никто даже не заметил, когда я тихо вышла в прохладную ночь.

Прошла неделя после свадьбы, прежде чем Алексей позвонил. Он сказал, что хочет пригласить меня на ужин в свой новый дом. Только мы вдвоем. Добавил, что Алина встречается с подругами. Его голос звучал бодро, но как-то слишком взвешенно. Я чувствовала, что он очень старается казаться непринужденным. Я ответила, что обязательно приеду, без лишних вопросов.

В тот вечер я надела тот самый мягкий кардиган, в котором когда-то впервые привезла маленького Лешу из роддома домой. Он до сих пор нежно обнимал мои запястья. Я напекла полную корзину овсяного печенья с орехами и бережно завернула его в фольгу, чтобы оно не остыло.

Дорога в город была молчаливой. Трасса была сухой, а небо — затянутым тем тяжелым, серым покрывалом, которое заставляет тебя чувствовать, что зима еще не закончилась, даже если календарь утверждает обратное. Новый дом Алексея находился в опрятном, современном коттеджном городке на окраине столицы. Стильная кирпичная кладка, идеально подстриженные кусты, одинаковые фонари на крыльце и камера в дверном звонке. Место, где всё выглядит безупречно и немного искусственно.

Он открыл дверь с быстрой, вежливой улыбкой. Коротко обнял меня — так, что едва коснулся моих плеч. Сказал, что кухня прямо по коридору.

Но ужин не был готов. Вместо этого я увидела стол, сервированный на двоих, уже откупоренную бутылку дорогого вина и небольшую стопку бумаг, аккуратно положенную рядом с тарелками для салата. Бумаги были скреплены специальными закладками-стикерами, а сверху по диагонали лежала дорогая синяя ручка.

Алексей налил мне бокал вина, дежурно спросил, как прошла дорога, сделал комплимент печенью. Его тон казался заученным. Так, будто он читал реплики из сценария, который сам не писал, но был вынужден выучить наизусть. А потом он указал рукой на бумаги.

Он начал говорить, что это просто формальность. Что-то для его же спокойствия. На случай, если со мной вдруг что-то случится. Сказал, что это значительно «упростит все процессы».

— Это просто standard генеральная доверенность, мам. Очень распространенная форма. Сейчас все так делают, — он произносил эти фразы так, будто зачитывал прогноз погоды. Отстраненно, практически, абсолютно без эмоций.