Свекровь заставила меня сидеть за отдельным столом. Она не знала, что весь этот отпуск оплатила я…

Они не просто пытались меня унизить. Они пытались меня сломать. И если я не буду действовать быстро, Максим позаботится о том, чтобы им это удалось. «Если ты не вернешься, Максим устроит тебе очень серьезные проблемы». Это не было предупреждение. Это было обещание.

Я почувствовала это именно сейчас — окончательный слом. Это уже не было просто их холодное или пренебрежительное отношение. Это была война, и от меня ждали, что я покорно сдамся без боя. Но этого не случится. Только не в этот раз.

Я размяла пальцы, глубоко вздохнула и отправила в ответ одно-единственное сообщение.

«Я: Ідеально. Тоді давайте влаштуємо одне одному проблеми.»

Затем я спустилась на ресепшен своего отеля, арендовала их небольшой конференц-зал и отправила локацию всем: Максиму, его родителям и Софии. Потому что если они хотели войны, я собиралась принести ее прямо на их порог.

На следующее утро я сидела в конференц-зале и ждала. На длинном массивном столе не было ничего, кроме бутылок с минеральной водой и густой тишины ожидания. Ждать пришлось недолго. Дверь резко открылась.

Максим ворвался первым, его челюсти были сжаты так крепко, что, казалось, сейчас треснут зубы. За ним зашли родители: каблуки Светланы резко стучали по паркету, лицо Виктора уже налилось багрянцем от ярости. София зашла последней, неуверенно скрестив руки на груди. Она едва заметно кивнула мне. Я не имела ни малейшего представления, пришла ли она как свидетель, как медиатор или просто ради того, чтобы посмотреть на это шоу.

Я удобно откинулась на спинку кресла. — Рада, что вы все смогли приехать.

Максим резко бросил: — Що це за цирк?

Я улыбнулась, медленно и взвешенно: — Разговор. Вы же так сильно хотели поговорить. Так что давайте поговорим.

Виктор фыркнул, свысока глядя на меня: — Думаєш, це смішно?

— Нет, — спокойно ответила я. — Я думаю, что это жалко. Я думаю, что вы играете в больные игры с женщинами в вашей семье, и в этот раз вы выбрали не ту жертву.

Глаза Светланы сузились: — Ти нас покинула!

Я рассмеялась. Искренне, во всю грудь. — О, это я вас бросила? Как мило слышать это от людей, которые весь отпуск делали вид, что меня вообще не существует.

Максим тяжело выдохнул, до побеления костяшек вцепившись в спинку стула. — Ти роздуваєш із мухи слона…

Вот и всё. Это был тот самый момент. Я ударила ладонями по столу так сильно, что Светлана аж подскочила. — Я — твоя жена! — мой голос звучал в комнате, ледяной и безапелляционный. — Не чужой человек. Не какая-то случайная знакомая с улицы. Я твоя жена, а ты позволил им относиться ко мне как к хламу. А ты, — я ткнула пальцем в сторону Максима, — знал, что это происходит не впервые. Ты прекрасно знал, что они делают, и всё равно позволил этому случиться!

Его лицо мгновенно побледнело. Светлана быстро вмешалась, ее голос сорвался на высокие ноты: — Ми просто дотримувалися традицій…

— Бред! — отрезала я. — Это не традиции. Это контроль. Это больной тест, и вы проваливаете каждую женщину, которая переступает порог вашей семьи.

Максим растерянно покачал головой: — Ти все перебільшуєш…

Я схватила свой телефон, открыла переписку с Лесей и швырнула его на стол прямо перед ним. — Читай.

Он заколебался. — Читай!

Медленно Максим взял телефон и начал листать. Я смотрела, как его лицо напрягается с каждым прочитанным словом. Затем он бросил аппарат обратно, будто тот обжег ему пальцы. — Это ничего не доказывает.

Виктор сделал шаг вперед: — Ти колупаєшся в старому бруді. Це не має до нас жодного стосунку.

Я резко повернулась к Светлане: — Правда? Потому что вчера вечером вы прислали мне сообщение с угрозами. Вы написали, что если я не вернусь, Максим устроит мне проблемы.

Ее рот мгновенно закрылся. София тихонько присвистнула: — Ого.

Максим повернулся к матери, недоверчиво сузив глаза. — Ти зробила що?

Светлана напряглась: — Я просто намагалася змусити її зрозуміти…

— Понять что?! — сорвался на крик Максим. — Что вы играете в эту игру годами? Что вы сделали то же самое с Катей?

Виктор неловко переступил с ноги на ногу. Светлана бросила на него панический взгляд, но вред уже был нанесен. Челюсть Максима нервно дернулась. — Боже мой…