Он уехал, оставив мать одну — но вспомнил об одной вещи и вернулся…

Тарас закончил обучение чуть раньше и, не теряя времени, устроился инженером на крупный машиностроительный завод в Дарнице. Он был одержим идеей обеспечить свою молодую семью всем лучшим, поэтому брал на себя тяжелые дополнительные смены. Часто возвращался домой затемно, пропахший металлом и маслом.

— Тарасик, не гонись ты так за этими деньгами. У нас же все есть: крыша над головой, еда, любовь, — с нежностью просила Ольга, гладя его по уставшему лицу.

Но он лишь мягко перехватывал ее руку и целовал пальцы:

— Я просто хочу, чтобы у нас была еще лучшая жизнь. Ты этого заслуживаешь.

Ольга как раз писала дипломную работу на последнем курсе, когда узнала, что под сердцем носит новую жизнь. Это известие стало самым счастливым мгновением в их доме — она так давно мечтала стать мамой. Тарас летал на крыльях от радости.

— Вот увидишь, будет парень! Настоящий казак. Назовем Остапом, — шутил он по вечерам, осторожно поглаживая ее едва округлившийся живот.

Тем временем родители Тараса решили сделать молодым огромный подарок. Они собрали вещи и перебрались в свой старенький, но крепкий дом в селе под Броварами.

— Мы уже люди пенсионного возраста, городской шум нас утомляет. А в селе воздух чистый, сад, огород, спокойнее нам там будет, — объяснил Николай Петрович, передавая ключи от троещинской квартиры сыну.

Ольга с Тарасом остались полноправными хозяевами. Девушка с головой погрузилась в подготовку к материнству: покупала крошечные рубашечки, представляла, как будет петь над колыбелью тихие украинские песни, пока муж будет зарабатывать на их счастливое будущее.

Однако реальность постепенно начала вносить свои коррективы. Ольга стала замечать, что Тарас все реже бывает дома. Его график на заводе становился невыносимым. Он приходил поздно вечером, измотанный до предела, молча ужинал и проваливался в сон, а на рассвете снова бежал на проходную Дарницы.

— Ты же сгоришь на этой работе, отдохни хоть на выходных, — умоляла она, но он лишь нервно отмахивался:

— Без работы мы не вытянем, Оля. Надо готовиться к рождению сына.

В большой квартире посреди шумного города Ольга впервые почувствовала острый укол одиночества. Ее студенческие друзья разлетелись кто куда. Тесные связи разорвались: у каждого теперь были свои взрослые заботы. Изредка ей удавалось вырваться на кофе с Оксаной или Наташей, но эти встречи уже не приносили прежней радости и часто завершались тяжелыми взглядами.

— Тебе так повезло с Тарасом, живешь на всем готовом, — с ноткой зависти тянула Оксана, которая до сих пор перебивалась случайными романами и не вышла замуж. Наташа же вообще успела развестись, потому что ее избранник оказался хроническим лентяем. Ольга слушала их жалобы, мысленно соглашалась, что ее муж — лучший в мире, но густое, вязкое одиночество в четырех стенах от этого никуда не исчезало.

Когда на свет появился крошечный Остап, тучи над их домом временно рассеялись. Тарас взял долгожданный отпуск, и три невероятные недели они жили так, как мечталось — как одна полноценная, неразлучная семья. Ольга могла часами наблюдать, как ее сильный муж неуклюже, но с безграничной нежностью нянчит младенца.

— Он вылитый ты, смотри! — звонко смеялась она, когда маленький Остап до побеления костяшек хватался за указательный палец Тараса.

То были дни абсолютного, кристально чистого щастя. Но три недели пролетели, как один вдох. Отпуск закончился, и Тарас снова с головой погрузился в заводские будни, оставив Ольгу один на один с пеленками, бессонными ночами и детским плачем. Она обожала свое материнство, отдавала сыну всю себя, но ей катастрофически не хватало мужского плеча рядом.

Остап рос мальчиком удивительно живым, громким и энергичным. Молодые родители, не имея опыта, слепо баловали своего первенца, позволяя ему абсолютно все.

— Да не ругай его, он же еще совсем маленький, пусть ребенок радуется жизни, — постоянно вставал на защиту сына Тарас, когда Остап нарочно разбрасывал по всей комнате игрушки или бил посуду.

Но эта безграничная снисходительность быстро дала свои горькие плоды. В детском саду начались серьезные проблемы: воспитатели каждую неделю жаловались на агрессию, истерики и полное неповиновение мальчика. Ольга, пряча глаза от стыда, вынуждена была выслушивать нотации чужих людей. Дома это превращалось в скандалы.

— Это ты его так разбаловала своим сюсюканьем! Учительница называется! — срывался на крик уставший после смены Тарас.

— А ты разве нет?! Ты же ему слова поперек никогда не скажешь! — с обидой огрызалась она.