Он уехал, оставив мать одну — но вспомнил об одной вещи и вернулся…

Такая искренняя и непринужденная приветливость мигом сняла напряжение. Соседки, перебивая друг друга, засыпали ее вопросами: откуда приехала, на какой факультет поступила.

— На учительницу младших классов, — уже смелее ответила Ольга.

— О, так мы с тобой в одной группе будем! — захлопала в ладоши Наташа.

— А я на математику пошла, — спокойно добавила Юля, поправляя очки.

— А я на украинскую литературу, — Оксана гордо, с едва заметным драматизмом, вскинула подбородок.

Девушки виновато объяснили, что лучшие места уже разобрали, поэтому новенькой придется спать на кровати у самого окна.

— Да мне совсем безразлично, где спать, лишь бы тепло, — искренне улыбнулась Ольга, вытаскивая из чемодана аккуратно сложенные вещи.

На душе стало удивительно легко. Дома она всегда была тихоней, пряталась по углам, но мама часто повторяла, что большой город выбьет из нее эту лишнюю застенчивость. Ольга тогда лишь недоверчиво качала головой, но сейчас, глядя на этих ярких, разговорчивых девушек, почувствовала — мамины слова могут оказаться пророческими.

Первые дни в Киеве напоминали сон. Все пугало своими масштабами, но в то же время неудержимо тянуло к себе, словно магнитом. Общежитие стало для нее новым домом, а три соседки — настоящими проводницами в запутанных лабиринтах столичной жизни.

— Оль, ты что, так и собираешься весь вечие над книжкой чахнуть? — неожиданно нарушила тишину Оксана, увидев, как подруга в очередной раз переворачивает страницу учебника.

— А что же мне еще делать? — Ольга искренне удивилась, подняв взгляд от текста.

— Ты в Киеве, девочка! Здесь жизнь бурлит! Пойдем гулять! — Оксана аж подскочила на пружинном матрасе, не в силах усидеть на месте.

Ольга смутилась. В родном селе ее вечера имели четкое расписание: стакан теплого чая, разговоры с бабушкой у печи или чтение при тусклом свете. А здесь ее звали в водоворот неизвестности.

— А куда пойдем? — неуверенно, растягивая слова, спросила она.

— На танцы! — радостно воскликнула Юля, откладывая свой конспект.

— На танцы? Да я… я же никогда в клубах не танцевала, — щеки Ольги вспыхнули багрянцем. Она невольно вспомнила сельские свадьбы, где не могла заставить себя выйти в центр круга даже под самую задорную музыку.

— Ти звідки взагалі така взялася? З якого глухого села? — Наташа добродушно прыснула от смеха.

— Из-под Пирятина… Там такого не услышишь и не увидишь, — едва слышно оправдывалась девушка.

— Не трясись, мы из тебя быстро настоящую киевлянку слепим! — подмигнула Оксана, и в комнате начался настоящий хаос.

Девушки закрутились, словно пчелки. Юля принялась колдовать над волосами Ольги, Наташа вытащила на свет Божий целый арсенал косметики, а Оксана с торжественным видом достала из шкафа наряд.

— У тебя что, даже нормального платья с собой нет? — Оксана театрально закатила глаза, рассматривая скромный гардероб полтавчанки.

— А зачем оно мне? Я дома только в джинсах бегала, удобно же, — пожала плечами Ольга.

— Хорошо, что размер у нас одинаковый. Держи, — Оксана протянула ей роскошное ярко-синее платье с полностью открытыми плечами.

Ольга примерила ткань к себе и с ужасом представила мамино лицо, если бы та увидела дочь в таком виде. В их краях это назвали бы неслыханной дерзостью, но здесь, среди асфальта и бетона, действовали совсем другие законы. Родители растили ее в строгих традициях, прививая мысль, что девичья скромность — это высшая ценность. Однако именно в этот вечер ей до безумия захотелось стать другой. Похожей на них — раскованных, смелых, со звонким и свободным смехом.

Когда город окончательно накрыла ночь, четверка тихонько выскользнула из комнаты.

— Девочки, уже же комендантский час. Как мы назад попадем? — тревожно зашептала Ольга, оглядываясь на темный коридор.

— Спокойно, без паники. Залезем назад через окно на первом этаже, я специально защелку не закрыла, — Наташа хитро прищурилась.