В ледяной ливень она помогла военному — спустя недели судьба постучала к ней сама…
Он остановился как вкопанный. Влажный капюшон куртки немного сполз назад, открывая лицо, на котором залегли глубокие тени невероятной усталости. А еще там был шрам. Длинный, неровный рубец тянулся от самого виска до линии челюсти. Он выглядел так, будто кожу выжгло безжалостным огнем.
Мужчина посмотрел на нее из-под нахмуренных бровей. Его голос прозвучал низко и хрипло, словно трение камней, но в нем чувствовалась жесткая сдержанность. Он ответил, что не ищет никаких проблем. Екатерина спокойно ответила, что она этого и не утверждала. Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Двое абсолютных незнакомцев, чьи жизненные пути случайно пересеклись посреди ночного шторма. А потом она просто потянулась и открыла пассажирскую дверь, предложив подбросить его хотя бы до трассы, блокпоста или ближайшей остановки.
Он на мгновение заколебался, бросая взгляд на теплый, сухой салон автомобиля. Затем медленно кивнул и тихо поблагодарил.
Когда мужчина опустился на сиденье, пространство машины мгновенно наполнилось густым запахом мокрой ткани, холодной земли и чем-то едва уловимым металлическим. Он стиснул зубы от боли, осторожно устраиваясь и стараясь не тревожить правый бок. Его куртка была сильно потрепана, кое-где виднелись пятна от машинного масла. На влажном рукаве Катя заметила выцветший, но четкий пиксельный шеврон Вооруженных Сил.
Она плавно вывернула руль, возвращаясь на скользкую дорогу, и ласково спросила, военный ли он. Мужчина смотрел прямо перед собой в темноту и коротко поправил, что уже бывший, так как его списали. Она бросила на него сочувственный взгляд, осторожно уточнив, случилось ли это после ранения и комиссии. На его потрескавшихся, побледневших губах промелькнула горькая, едва заметная улыбка. Он ответил вопросом на вопрос, заметив, разве сейчас бывает как-то иначе.
Дальше они ехали в абсолютной тишине. В салоне не играло радио, никто не пытался заполнить пустоту пустыми разговорами о погоде. Слышен был только монотонный грохот капель по металлической крыше и натужное гудение старенькой печки, которая изо всех сил пыталась согреть их замерзшие тела. На каждом светофоре Екатерина украдкой рассматривала его. Короткие армейские волосы, шрам, скрывавшийся под влажным воротником ниже ключицы. Он казался ей одновременно очень молодым и человеком, прожившим уже несколько тяжелых жизней.
Она спросила, куда он направляется. Оказалось, что он не местный и просто пытается добраться до Макарова. Екатерина едва не ударила по тормозам от удивления, ведь до города было более тридцати километров. Мужчина безразлично пожал плечами и ответил, что шел пешком, так как у него не было другого выбора. Эти слова отозвались в ее груди резкой, почти физической болью. Она спросила о волонтерах или социальных службах, на что он издал короткий, совсем невеселый смешок. Он сказал, что службы помогли ему только найти дверь на выход.
Сквозь завесу дождя впереди вынырнул ржавый указатель поворота. Катя сбросила скорость, внимательно всматриваясь в ночную мглу. Она предложила высадить его здесь, у поворота, но он даже не пошевелился. Мужчина тихо, будто обращаясь к самому себе, признался, что у него нет никаких документов. Все сгорело в машине во время эвакуации с позиций, а в госпитале сказали ждать восстановленные бумаги по почте. Екатерина нахмурилась. Она не могла поверить, что систему можно настолько сломать, чтобы выписать раненого человека без документов и даже без копейки на билет.
Она молча съехала на обочину и перевела рычаг коробки передач в режим парковки. Ее пальцы замерли на руле. Она даже не успела обдумать свои следующие слова, как они сами сорвались с губ. Екатерина спросила, есть ли ему где переночевать этой ночью. Он посмотрел на нее тем самым настороженным, гордым взглядом, который она часто видела у бедных покупателей в пекарне — тех, кто считал копейки на хлеб, но задыхался от стыда попросить о помощи. Он ответил, что обязательно что-нибудь найдет. Но она твердо возразила, подчеркнув, что спрашивала совсем не об этом.
Уже через десять минут он сидел за ее маленьким кухонным столом. С его тяжелой одежды стекала ледяная вода прямо на старое полотенце, которое Екатерина предусмотрительно бросила на линолеум. Она поставила перед ним большую кружку горячего чая и тихо показала на полочку, где утром можно будет найти банку с растворимым кофе.
Алиса на мгновение выглянула из темного коридора, крепко обнимая своего мишку, но Катя нежной улыбкой и тихим шепотом отправила дочку обратно в теплую постель. Она никогда не была наивной женщиной. Но что-то в глубоком молчании этого пошрамованного солдата подсказывало, что он несет на своих плечах груз, который не должно нести ни одно живое существо. Этой ночью на ее стареньком диване было свободное место. И это было все, что ему действительно нужно.
На следующее утро мужчины уже не было.
