Под дождем он помог женщине с ребенком — вернувшись утром, замер на пороге

Назар почувствовал, как воздух в зале мгновенно загустел от напряжения. Этот проект был кровеносной системой его компании.

— Василий Юрьевич, я искренне прошу прощения за эти временные турбулентности. Мы уже активно ищем выход из ситуации. Могу вас лично заверить — новый подрядчик будет найден и утвержден в ближайшее время, — Назар уверенно посмотрел в глаза инвестору.

— Я взрослый человек и прекрасно понимаю, что бизнес не бывает без форс-мажоров. Для меня показательным является другое — то, как вы преодолеваете эти кризисные моменты. Мне просто необходимо видеть, что штурвал в надежных руках, — абсолютно доброжелательно, без капли раздражения ответил Василий Юрьевич.

— Именно так и есть, Василий Юрьевич. Ситуация под нашим полным контролем, — твердо добавил Назар.

Следующие несколько часов превратились в мозговой штурм. Они препарировали проект на мелкие атомы: анализировали каждую статью расходов в гривнах, пересматривали сложную логистику, просчитывали риски. Назар и Богдан по очереди представляли инвестору запасные планы, чтобы исключить любые задержки производства. Когда официанты начали незаметно убирать соседние столики, а часы показали полночь, переговоры наконец завершились.

Смертельно уставший, но наполненный профессиональным удовлетворением, Назар крепко пожал руку инвестору.

— Бесконечно благодарен за ваше время и конструктивный подход, Василий Юрьевич. Я убежден, что этот проект станет настоящим трамплином для нас обоих.

— И вам спасибо, Назар Иванович. Честно признаюсь, ваш антикризисный менеджмент меня приятно впечатлил. Буду ждать хороших новостей о продвижении дел, — искренне улыбнулся собеседник.

Когда Назар вышел на улицу, он позволил себе расслабленно выдохнуть. Несмотря на тотальный хаос в личной жизни, он смог удержать баланс на работе. Его «Шкода» уже ждала неподалеку. Ночной дождь тяжелыми каплями барабанил по металлической крыше авто, создавая монотонный, успокаивающий ритм. Водитель Игорь предельно осторожно вел машину по блестящим от воды, безлюдным киевским улицам, а Назар задумчиво наблюдал за причудливыми струйками, стекавшими по стеклу.

— Игорь, тормози! Резко! — вдруг воскликнул он, подавшись вперед.

Его взгляд выхватил на темной обочине женский силуэт. Она стояла под дырявым старым зонтом, отчаянно прижимая к груди крошечный сверток — младенца. Шины тихонько скрипнули по мокрому асфальту. Назар выскочил под ледяной ливень, даже не накинув пальто. Приблизившись, он четко увидел, как замерзшая женщина пытается собственным телом защитить ребенка от пронизывающего ветра.

— Доброй ночи! — его голос звучав максимально мягко, чтобы не напугать незнакомку. — Я просто не могу проехать мимо. Позвольте вам с малышом переночевать в тепле.

Он без тени сомнений достал из кармана ключи от своей квартиры на Русановке и протянул их женщине. Она подняла на него глаза, полные недоверия, которое быстро сменилось абсолютной безысходностью и усталостью. Отказаться у нее не было сил.

— Ой, Господи… Спасибо вам бесконечно! Вы наш спаситель! — её голос сильно дрожал от холода и неожиданной благодарности.

— Игорь, план меняется. Завези меня сейчас в «Кнайпу» на Андреевском, а потом доставь их прямо ко мне домой. Проследи, чтобы они зашли в квартиру и чтобы всё было в порядке, — скомандовал Назар своему водителю.

Женщина еще раз прошептала слова благодарности и быстро скрылась с младенцем в теплом салоне авто.

Доехав до знакомого бара, где его уже ждал Богдан, Назар чувствовал себя абсолютно разбитым. Помощь незнакомке дала короткую вспышку тепла, но тяжелый груз вины перед Оксаной продолжал давить на грудь. Зайдя в полупустую «Кнайпу», он сразу увидел друга. Богдан сидел за массивной деревянной стойкой, а перед ним уже стояли две рюмки с крепкой домашней настойкой.

— Друг, я уже грешным делом подумав, что ты поехал отсыпаться, — тепло улыбнулся Богдан, пододвигая к нему прозрачную рюмку.

— Должен хоть немного снять напряжение. Эта неделя оказалась настоящим адом, — выдохнул Назар, тяжело опускаясь на высокий стул.

— Что там с Оксаной? Как всё прошло? — прямо, без лишних вступлений спросил друг.

Назар сделал глубокий вдох, опрокинул рюмку, чувствуя, как крепкий напиток обжигает горло, и начал свой рассказ. Он выложил всё: как принимал решение о клинике, как приехали санитары, и как отчаянно она кричала, проклиная его.

— Ты сделал максимум, Назар. Иногда жизнь загоняет нас в угол, и чтобы спасти самых родных, приходится делать самые болезненные шаги, — Богдан слушал внимательно, не перебивая.

— Умом я это постигаю, но сердцу от этого не легче. У меня такое ощущение, будто я собственноручно её предал, хотя каждый раз пытаюсь убедить себя, что это был единственный выход, — Назар обхватил голову руками, пряча глаза.

— Ты поступил правильно. Поверь мне. Оксана придет в себя и всё поймет, вот увидишь, — Богдан поддержал его крепким дружеским похлопыванием по плечу.

Они засиделись в баре очень долго. Говорили о жизни, о причудливых поворотах судьбы, о планах компании. А уже на утро Назар медленно, чувствуя свинцовую усталость в ногах, поднимался по лестнице к своей квартире на Русановке.

Он тихо повернул ключ, разулся и прошел на кухню. На пороге мужчина замер как вкопанный. Его сердце сделало кульбит и бешено забилось о ребра от того, что он увидел. У кухонного стола растерянно стояла его домработница Галина. А прямо на столе, тщательно завернутый в теплое пушистое одеяло, мирно лежал маленький мальчик.

— Назар Иванович… — осторожно начала женщина. В её глазах плескалась нескрываемая тревога. — Я пришла утром убрать и услышала детский плач. Нашла малого прямо здесь. И вот эту записку рядом. Но в квартире больше никого не было.