Под дождем он помог женщине с ребенком — вернувшись утром, замер на пороге

Эта внезапная, неконтролируемая вспышка гнева ошеломила Назара. Эхо её срывного крика ударило по стенам, и маленький Остап, тонко почувствовав это агрессивное напряжение, громко расплакался. Мужчина молниеносно среагировал и осторожно, но твердо забрал малыша из её рук, прижимая к своей груди. В тот же миг Оксана впала в состояние абсолютной истерики: она начала хаотично сметать с больничной койки одеяло, подушки, сбрасывать на пол всё, до чего могли дотянуться её руки.

На шум из коридора мгновенно ворвался дежурный врач. Оценив критичность ситуации, он действовал быстро и профессионально. Медик подошел к пациентке и сделал ей необходимый успокоительный укол, чтобы мягко снять острый нервный приступ. Затем он резко обернулся к Назару, бросив на него строгий взгляд. — Назар Иванович, я настоятельно прошу вас больше никогда не приводить сюда ребенка! Вы же прекрасно видите: она абсолютно не контролирует себя, — жестко отрезал врач, выпроваживая их в коридор и дважды поворачивая ключ в замке.

Назар стоял под закрытой дверью. Остап, почувствовав безопасность родительских объятий, уже успокоился и тихо сопел, спрятав личико на его плече. Мужчина поднял на врача глаза, в которых застыла невыразимая боль. — Скажите честно… Она когда-нибудь сможет вернуться к нормальной жизни? — спросил он, кивая на палату, где под действием медикаментов медленно засыпала его жена.

Врач тяжело вздохнул и беспомощно развел руками. — На это уйдут годы изнурительной терапии, Назар Иванович. И даже при таких условиях никто в мире не даст вам никаких гарантий. Вы должны быть морально готовы к любому развитию событий. Назар медленно, механически кивнул и направился к выходу из клиники. На этот раз он нес с собой не только маленького Остапа, но и огромный груз осознания: их общее будущее с Оксаной окончательно растворилось в тумане.

Поздно вечером, вернувшись домой, он долго сидел в тишине собственного кабинета. За стеной, в детской комнате, сладко спал его сын, а сам Назар тонул в глубоких раздумьях. Сегодняшняя сцена в палате стала последней каплей. Она выжгла в нем все иллюзии. Он почувствовал, что именно сейчас, этой ночью, должен принять самое трудное, но неотвратимое решение. Сделав глубокий вдох, мужчина взял со стола смартфон и набрал номер своего адвоката.

— Тарас Михайлович, не спите? Це Ковальчук, — его голос звучал глухо, но очень твердо. — Нам надо срочно поговорить. Справа вкрай серйозна. — Конечно, Назар Иванович. Я вас внимательно слушаю, что случилось? — адвокат мгновенно переключился на рабочий лад.

— Я думаю о разводе, — эти слова, произнесенные вслух, неожиданно прозвучали для самого Назара как гром среди ясного неба. Они повисли в густом воздухе кабинета, тяжелые и неотвратимые, словно тучи перед грозой. В трубке на несколько секунд воцарилась тишина.

— Я вас понял, — взвешенно и спокойно ответил Тарас Михайлович. — Объясните мне подробнее, что именно стало толчком к такому шагу. Назар не спешил. Он подробно, раскладывая по полочкам собственные эмоции, описал все последние события: состояние Оксаны в клинике, её непредсказуемое поведение, свой страх за будущее Остапа. Он говорил о том, что мальчик нуждается в стабильности, которую Оксана сейчас просто физически не способна дать.

— Я четко осознаю, что она крайне нуждается в помощи. Но это та помощь, которую я больше не могу ей дать, не разрушая при этом жизнь ребенка, — горько подытожил он. — Поверьте, это решение разрывает меня изнутри, но мой разум говорит, что так будет лучше для нас всех. — Назар Иванович, расторжение брака — это очень серьезный шаг. Здесь важна уверенность, — деликатно заметил адвокат. — Если вы готовы, я возьму на себя подготовку документов и организацию процесса.

— Я готов, — твердо отрезал Назар. — Начинайте подготовку, пожалуйста. Следующие несколько дней превратились в марафон встреч с юристом. Они просчитывали каждую деталь. Назар категорически настаивал на том, чтобы процесс развода прошел максимально тихо, чтобы уберечь нервную систему Оксаны от дополнительной боли.

— Я хочу, чтобы всё прошло как можно спокойнее, — в очередной раз подчеркивал он. — Оксана не должна страдать больше, чем уже есть. — Сделаю всё, чтобы учесть ваши пожелания, — заверил его Тарас Михайлович.

Одним тихим вечером Назар вышел на балкон своей квартиры на Русановке. Легкий ветер с Днепра приятно охлаждал лицо. Мужчина размышлял о неизбежных переменах. Незаметно к нему подошла Софья Григорьевна. Она тихо села рядом и по-матерински тепло взяла его за руку. — Как чувствуете себя, Назар Иванович? — спросила няня с искренней заботой в голосе.

— Тяжело, Софья Григорьевна, — честно признался он. — Но я верю, что это правильное решение — для Остапа, для нас всех. — Остапу невероятно повезло с таким отцом, — тихо произнесла женщина. — Вы обязательно найдете свой путь к счастью, я в этом уверена.

Её простые слова подействовали как бальзам, придав ему сил. Ровно через месяц, стоя в своем кабинете, Назар держал в руках свидетельство о разводе. Он смотрел на эту бумагу с четким осознанием: теперь в его жизни есть сын, и ради него он действительно готов абсолютно на всё.