Под дождем он помог женщине с ребенком — вернувшись утром, замер на пороге

Няня в ответ только скромно кивнула, скрывая довольную улыбку. Она всем сердцем прикипела к этому беззащитному мальчику и воспринимала свою работу как настоящую миссию. Назар пошел спать с четким пониманием того, что он движется по правильному пути. Этот долгий бюрократический марафон стал для него началом абсолютно новой эпохи.

Прошло несколько изнурительных недель, наполненных бесконечными звонками, визитами инспекторов и сбором десятков печатей. И вот наконец настал решающий день — день судебного заседания. Назар, одетый в свой лучший костюм, уверенно шагал по коридорам районного суда на Подоле. На его руках спокойно сидел маленький Остап. Внутри мужчины бурлил коктейль из мандражного волнения и светлого оптимизма. У зала заседаний их уже ждал Тарас Михайлович с толстой папкой документов.

— Доброе утро, Назар Иванович! Какое у нас сегодня настроение? — ободряюще улыбнулся юрист.

— Вітаю, Тарасе Михайловичу. Не буду кривити душою — волнуюсь, как школьник перед экзаменом, — Назар попытался улыбнуться в ответ.

— Це абсолютно природно, — кивнул адвокат, проверяя порядок листов в папке. — Можете не сомневаться: наша позиция железобетонная. Вы проделали колоссальную работу. Судья обязательно увидит вашу искреннюю преданность ребенку. Секретарь пригласил их в зал. Пространство было наполнено строгой, протокольной тишиной, которая подчеркивала торжественность момента. За высоким столом сидел судья — человек со строгим, но умным взглядом.

— Оголошується слухання у справі щодо призначення громадянина Ковальчука Назара Івановича законним опекуном малолітнього Остапа, — звонко провозгласил судья. Тарас Михайлович поднялся со своего места, расправляя плечи.

— Ваша честь, мы собрались здесь, чтобы поддержать ходатайство Назара Ивановича об опекунстве над этим замечательным мальчиком. Мой клиент на практике доказал свою абсолютную состоятельность и непреодолимое желание заботиться о ребенке. Мы предоставляем суду все необходимые доказательства: от медицинских и психологических заключений до финансовых гарантий, — голос адвоката звучал уверенно и профессионально. Он передал секретарю стопку бумаг: идеальные акты обследования жилищных условий, блестящие справки от педиатра и рекомендательные письма, подтверждавшие безупречную репутацию Назара.

— Позволю себе добавить, Ваша честь, что Назар Иванович уже создал для Остапа максимально безопасную, комфортную и, главное, любящую среду. Он обладает всеми моральными и материальными ресурсами для воспитания достойного человека, — завершил свою речь Тарас Михайлович и с достоинством сел. Судья молча изучал материалы дела, делая какие-то пометки на своем листе. После выдержанной паузы он поднял глаза на Назара.

— Назар Иванович, желаете ли вы что-то добавить от себя к словам вашего представителя? — его взгляд был глубоким и проницательным. Назар медленно поднялся. Он крепко, но осторожно прижимал к себе Остапа, глядя судье прямо в глаза.

— Ваша честь… Этот мальчик стал для меня родным сыном. Не по крови, но по зову сердца. Я даю честное слово заботиться о нем каждую минуту своей жизни и сделать всё возможное, чтобы его будущее было счастливым и здоровым. Я в полной мере осознаю тяжесть этой ответственности и абсолютно готов нести её до конца. В просторном зале воцарилась тишина, в которой было слышно только тихое дыхание младенца. Судья едва заметно кивнул, еще раз окинув взглядом разложенные перед ним бумаги и тяжело вздохнул, прежде чем огласить свой вердикт.

— Тщательно изучив все представленные материалы, заслушав аргументы сторон и оценив фактические обстоятельства, суд принимает решение: назначить Ковальчука Назара Ивановича единственным законным опекуном мальчика Остапа. Мои поздравления, господин Ковальчук! Эти официальные, сухие слова прозвучали для Назара лучшей музыкой в мире. Свинцовое напряжение, сковывавшее его месяцами, наконец отступило, уступив место чистой, безграничной радости.

— Спасибо вам, Ваша честь, — едва смог выговорить мужчина, чувствуя, как предательски защипало в глазах. Как только они вышли за двери зала заседаний, Назар не сдержался и крепко, по-мужски обнял Тараса Михайловича. Юридическая битва была выиграна. Отныне они с Остапом — настоящая семья, и этот факт был признан не только сердцем, но и законом.

Шаги Назара гулко отдавались в длинном, стерильно-белом коридоре клиники на окраине Киева. Он осторожно, словно величайшую в мире драгоценность, нес на руках маленького Остапа. В груди мужчины бешено колотилось сердце, разрываясь между гнетущей тревогой и слабым лучом надежды. Назар отчаядушно верил, что эта встреча, этот прямой контакт с малышом сможет пробить глухую стену болезни Оксаны и дать ей такой необходимый толчок к жизни.

Оказавшись перед знакомой дверью её палаты, он на мгновение замер. Глубокий вдох помог немного унять дрожь в руках. Он деликатно постучал и бесшумно нажал на металлическую ручку. Комната была залита светом: Оксана неподвижно лежала на кровати, безучастно уставившись в окно, где в ветвях деревьев путались яркие солнечные лучи.

— Оксана… — начал Назар, стараясь придать своему голосу максимальную мягкость и теплоту. — Я пришел не один. Я привел кое-кого, с кем тебе обязательно стоит познакомиться. Женщина нехотя, будто преодолевая физическую боль, повернула голову на подушке. Её тусклый взгляд скользнул по мужчине и вдруг замер на ребенке. На бледном лице на мгновение вспыхнуло искреннее удивление, которое быстро сменилось осторожным, почти детским любопытством.

— Это наш сын, Оксана. Его зовут Остап, — продолжил Назар. Он подошел вплотную к кровати и максимально аккуратно, поддерживая головку, передал мальчика ей в руки. Оксана затаила дыхание. Её тонкие, полупрозрачные пальцы невесомо коснулись крошечных ручонок, затем провели по маленьким ножкам. Она рассматривала его так, будто видела настоящее чудо. Остап не испугался — он смотрел на женщину своими огромными, глубокими глазами. В палате воцарилась кристальная тишина, наполненная эмоциями, которые невозможно было передать словами.

— Это… наш сын? — её голос прозвучал как едва уловимый шепот, но в нем четко зазвучала искра живой заинтересованности. — Да, родная. Это наш Остап, — осторожно, боясь разрушить мгновение, ответил Назар, не сводя с нее напряженного взгляда.

Оксана медленно кивнула. Из её глаз сорвались две большие слезы и стремительно покатились по впалым щекам. — Какой же он хорошенький… — прошептала она, и её плечи едва заметно задрожали от волнения.

Но уже в следующую секунду атмосфера в комнате разбилась вдребезги. Её лицо внезапно окаменело, глаза сузились, излучая холод и отвращение. — Но это не мой ребенок! Убирайся отсюда вон! Я ненавижу тебя! — неистово закричала она.