«Ты теперь не нужна»: дочь забрала миллионное наследство и выгнала меня из дома. Через 3 дня она горько об этом пожалела…

Цвет мгновенно исчез с обоих их лиц. Они побледнели так, будто увидели призрака.

— Следователю Романовой? — едва слышно переспросил Максим.

— Из НАБУ. Она была невероятно заинтересована моим рассказом о систематическом финансовом насилии над пожилыми людьми, мошенничестве и вымогательстве. Особенно ей понравился тот эпизод, где вы пытались шантажировать меня, используя преступления моего мертвого мужа.

Максим резко подскочил на ноги и схватился за свой дипломат.

— Елена Васильевна, этот разговор окончен. Мы уходим.

— На самом деле, Максим, он только начинается.

Именно в этот миг двери из соседней столовой бесшумно открылись, и в гостиную вошли следователь Романова и двое оперативников в тактическом снаряжении. Кристина и Максим просто замерли на месте, будто парализованные. Портфель, к которому потянулся Максим, был мгновенно конфискован, как и оба их мобильных телефона.

— Кристина Викторовна, Максим Олегович, вы задержаны по подозрению в сговоре с целью мошенничества, оставлении в опасности и попытке шантажа ключевого свидетеля по уголовному делу, — четко проговорила Дарья Романова.

Кристина обернулась ко мне. На ее лице застыло выражение абсолютной, неподдельной боли от предательства.

— Мама… Как ты могла так поступить с собственной семьей?

— Точно так же, как ты смогла подделать юридические документы и украсть мое наследство, солнышко. С той лишь разницей, что мой способ абсолютно законен.

Пока оперативники надевали на них наручники, Максим решил разыграть свою последнюю, отчаянную карту.

— Елена, вы даже не представляете, что вы только что наделали! — прошипел он. — Люди, которые стояли за бизнесом Виктора, — это жестокие криминальные авторитеты. Они вам не простят такое внимание со стороны антикоррупционных органов. Вы только что подписали себе смертный приговор!

Следователь Романова остановилась прямо посреди зачитывания им их прав.

— Максим Олегович, вы сейчас пытаетесь угрожать свидетелю по федеральному делу?

— Я просто предупреждаю ее о реальности ее ситуации!

— Реальность такова, господин Максим, — ледяным тоном ответила агент, — что вы только что добавили статью о запугивании свидетеля к своему и без того длинному списку обвинений.

Когда их вывели из дома, Дарья Романова снова села на диван напротив меня.

— Елена Васильевна, предупреждение вашего зятя не было совсем беспочвенным. Ваш муж действительно был связан с очень опасными людьми.

— Насколько опасными?

— В основном это касается группировки так называемых «Озерских». Это один из самых могущественных преступных синдикатов страны, который десятилетиями использовал легальный бизнес для легализации теневых доходов. Консалтинговая фирма вашего мужа была одним из их самых прибыльных каналов.

Название группировки ни о чем мне не говорило, но серьезность на лице следователя сказала всё, что мне нужно было знать.

— Вы хотите сказать, что мне угрожает реальная физическая опасность?

— Потенциально. Но есть еще кое-что, что вы должны знать о деятельности вашего мужа. Кое-что, что полностью меняет всю картину.

Следователь Романова открыла толстую картонную папку. Это была та самая папка, которая свидетельствовала о годах кропотливой и тщательной следственной работы.

— Елена Васильевна, ваш муж не просто отмывал деньги для криминалитета. Он был нашим информатором. В течение двенадцати долгих лет он сливал спецслужбам ценнейшую информацию обо всех их финансовых потоках, оставаясь для них доверенным финансовым советником.

Мир вокруг меня вдруг пошатнулся.

— Виктор… работал на НАБУ?

— Это была глубокая конспирация. Долгосрочная, чрезвычайно секретная операция. О ней не знало даже большинство руководства региональных отделений полиции. Ваш муж был ключевой фигурой, которая помогла нам собрать доказательную базу против нескольких самых влиятельных преступных семей страны.

— Но ведь те миллионы на счетах… они были настоящими. Это грязные деньги.

— Государство позволило ему оставлять оговоренный процент от легализованных средств. Частично — чтобы поддерживать легенду успешного бизнесмена, а частично — как официальное вознаграждение за его сотрудничество в рамках закона об обличителях коррупции. Каждая копейка, которую он оставил вам, является абсолютно легальной и санкционированной государством.

Я смотрела на нее, пытаясь переварить масштаб этого последнего, грандиозного откровения.

— То есть… тридцать три миллиона долларов — они юридически мои?

— Ваш муж умер до того, как расследование было полностью завершено. Но его сотрудничество привело к сорока семи арестам по всей стране и конфискации преступных активов на сумму более двухсот миллионов долларов. Ваши деньги — чистые.

— Почему мне никто об этом не сказал с самого начала?

— Потому что операция всё еще продолжалась. И, честно говоря, потому что мы не были до конца уверены в вашей роли и уровне вашей осведомленности. Знаете, парадоксально, но именно наглая мошенническая схема вашей дочери стала тем фактором, который окончательно подтвердил вашу невиновность для следствия.

Кристина и Максим так и не узнали всей правды. Они заподозрили преступную деятельность, но даже не догадывались о сотрудничестве со спецслужбами. Они пытались шантажировать меня той самой информацией, которая на самом деле полностью реабилитировала моего мужа. Ирония была настолько глубокой, что это казалось почти поэтическим правосудием. Кристина дважды пыталась украсть мое наследство: сначала через подделку документов, а затем через шантаж, который базировался на ее роковой неосведомленности.

— Дарья, и что теперь будет? — спросила я.

— Теперь вы получите свои законные деньги обратно. Ваша дочь и ее муж предстанут перед судом за целый ряд тяжких уголовных преступлений. А вы получите право сами решать, какую жизнь хотите построить со своим абсолютно законным состоянием.

— А как насчет той опасности, о которой кричал Максим? «Озерские»?