«Не иди под венец, пока не проверишь его авто», — посоветовала мне гадалка во дворе. Находка заставила её замереть…

Ровно через час они уже сидели друг напротив друга за маленьким, круглым столиком в их любимом, уютном заведении на Подоле. Здесь всегда царила особая атмосфера: в воздухе невероятно вкусно, до головокружения пахло свежемолотой арабикой и свежеиспеченными, еще горячими круассанами со сливочным маслом.

София двумя замерзшими руками крепко обхватила большую, пузатую керамическую чашку с латте. Она не сделала ни глотка — ее мелко дрожащие, бледные пальцы просто нервно искали хоть какого-то спасительного тепла от горячей поверхности посуды, пытаясь согреть не столько тело, сколько обледеневшую душу.

— Как ты думаешь, Лена… это еще можно как-то исправить? — совсем тихо, почти беззвучным шепотом спросила она, с отчаянной, детской надеждой заглядывая подруге прямо в глаза.

Елена на мгновение задумалась, остановив взгляд на своем напитке, и медленно, задумчиво покрутила в руках маленькую металличевую ложечку.

— Софийка, ты сейчас серьезно меня об этом спрашиваешь? Я даже не знаю, как тебе на это помягче ответить. Мне до слез, до физической боли жаль, что тебе приходится проходить через этот персональный ад. Но, если быть абсолютно откровенной и не кормить тебя иллюзиями, тебе надо просто крепко сжать зубы и двигаться дальше. Он тебе подло, грязно изменил. Ты не должна страдать и добровольно мучить себя из-за такого беспринципного негодяя, — ее голос звучал очень мягко, обволакивающе, но в каждом произнесенном слове чувствовалась непоколебимая, стальная решимость.

София тяжело сглотнула горькую, вязкую слюну, физически чувствуя, как горло снова болезненно сжимается от непрошеных, токсичных воспоминаний. Перед внутренним взором, словно вспышка фотокамеры, снова возникла та ужасная, сюрреалистическая сцена: Антон с той растрепанной, чужой девушкой, его убийственное, непробиваемое спокойствие, его абсолютная, почти нечеловеческая уверенность, будто глубокие чувства Софии — это просто какой-то хлам, не имеющий никакого реального веса в этом мире.

— Я просто не могу своим умом постичь, как он мог так легко, так буднично и просто это сделать. Я же любила его всем своим сердцем, я дышала им, — прошептала она, опустив влажный, расфокусированный взгляд на деревянную столешницу.

Елена резко подалась вперед, наклонившись через маленький столик ближе к подруге. Ее темные, выразительные глаза излучали искреннее, глубочайшее сочувствие, на которое только способна настоящая подруга.

— Ты слишком долго держалась за идеализированный образ, который сама же и придумала в своей голове, Софи. Он совсем не тот человек, за которого ты его наивно считала все это время. То, что он сделал — это не ошибка и точно не любовь, это сознательный, грязный обман и полное пренебрежение к тебе. Но знаешь, что самое главное и ценное во всей этой ужасной ситуации? Теперь у тебя появился реальный, стопроцентный шанс начать свою собственную жизнь с абсолютно чистого листа, — уверенно, с напором произнесла она, крепко и тепло накрыв своей ладонью ледяную, дрожащую руку Софии.

София неподвижно сидела, вдыхая густой, уютный кофейный аромат, который причудливо и тонко смешивался с едва уловимым запахом осеннего дождя. Он как раз начал мелко накрапывать за большим, панорамным окном кофейни, оставляя на стекле извилистые, прозрачные дорожки. Тепло от керамической чашки немного согревало онемевшие пальцы, но никак не могло пробиться глубже к сердцу — там, на самом дне, продолжала безраздельно царить ледяная, глухая пустота.

Елена смотрела на нее с такой неприкрытой, пылкой заботой, что София четко, без всяких сомнений поняла: подруга не собирается просто жалеть ее, гладить по голове и кормить напрасными, сладкими иллюзиями. Она будет говорить только правду, какой бы горькой она ни была.

— Ты достойна мужчины, который будет тебя уважать, который будет ценить каждую твою черту, каждую твою мысль, а не жестоко и цинично играть с твоими чувствами от скуки, — добавила Елена, немного расслабленно откинувшись на деревянную спинку своего стула.

Ее интонация была настолько непоколебимой и уверенной, будто она уже наверняка, с точностью провидицы знала, что Софию ждет счастливое, абсолютно безоблачное будущее. София попыталась хотя бы слабо, уголками губ улыбнуться в ответ, однако липкие, темные сомнения не желали отступать из ее головы.

— Ты действительно, искренне думаешь, что я еще смогу когда-нибудь найти кого-то нормального? Кого-то, кому смогу снова доверять без страха получить нож в спину? — робко спросила она, и в ее покрасневших глазах снова блеснула тревожная, болезненная неуверенность.

Елена вдруг звонко, очень от души и заразительно рассмеялась. Она живым, энергичным движением пододвинула подруге стакан со своим свежим яблочным соком.

— Да конечно же! И даже на миллиметр не сомневайся в этом. А теперь слушай меня сюда внимательно: хочешь, пойдем в эти выходные на шумную вечеринку к нашему Саше? Там стопроцентно будет целая куча новых, интересных и неординарных людей, будет играть классная музыка. Кто знает, может, именно кто-то из них и станет тем самым твоим новым началом, — предложила она с абсолютно озорной, хитрой и в то же время ободряющей улыбкой, игриво поднимая свой прозрачный стакан высоко вверх. — За твою заветную, долгожданную свободу, Софи!

София немного озадаченно, словно вырванная из транса, моргнула глазами, медленно переваривая это неожиданное, авантюрное предложение. Но все же ее рука сама потянулась к столу. Она взяла свою тяжелую чашку с латте и едва слышно, с мягким звуком чокнулась керамическим краем о тонкое стекло подруги.

— За свободу, — глухим эхом повторила она, и где-то в самой глубине ее приглушенного, измученного голоса впервые за эти бесконечные, черные дни промелькнула совсем маленькая, хрупкая и несмелая нотка настоящей надежды.

Тем временем обычная городская жизнь вокруг них продолжала бурлить, не останавливаясь ни на секунду: в зале кофейни беззаботно, во весь голос смеялась большая студенческая компания за соседним столиком, энергичный бариста в черном фартуке громко гремел профессиональной кофемашиной, выбивая отработанную таблетку кофе, а за стеклом монотонно и успокаивающе шелестел прохладный киевский дождь. Елена одним большим глотком допила свой яблочный напиток и взглянула на Софию с веселыми, задорными бесиками в темных глазах.

— Ну, ты же не откажешься от этой вечеринки, правда? Скажи мне «да». Это твой лучший, идеальный шанс наконец вырваться из этого депрессивного, вязкого болота и глотнуть свежего воздуха, — сказала она, легко, по-дружески и тепло толкнув девушку в плечо.

София глубоко, нахмурив брови, задумалась. Ей страшно, до дрожи в коленях не хотелось снова погружаться в шумную толпу и бессмысленную суету, но уверенные слова Елены слишком глубоко западали в ее израненную, пустую душу.

— Знаешь… может, ты и права. Я же на самом деле еще даже не пыталась по-настоящему, сознательно отпустить это все. Танцы, новые лица, пустые разговоры ни о чем — возможно, это именно то, что мне сейчас критически необходимо как лекарство, — задумчиво, будто взвешивая каждое слово, ответила она.

Вдруг девушка почувствовала, как под ребрами что-то едва заметно, почти неуловимо шевельнулось. Будто крошечный, но чрезвычайно упрямый огонек настоящей жизни пробивался сквозь толстый, мертвенный слой пепла. Елена от избытка эмоций радостно, на все заведение хлопнула в ладоши.

— Вот это слова моей любимой, сильной девочки! Хватит уже сидеть забитой в темный уголок, как испуганная, серая мышка. Настало время жить дальше и сиять! — громко воскликнула она, стремительно, с присущей ей грацией вскакивая со своего места.

Они рассчитались на баре и вышли из теплой, уютной кофейни. Свежий, влажный от осеннего дождя воздух мгновенно ударил в лицо, приятно и прохладно освежая запутанные мысли Софии. Она посмотрела на Елену, которая с неизменной улыбкой поправляла свой большой, объемный шарф, и неожиданно для самой себя поняла одну сверхважную, фундаментальную вещь: ее личный мир на самом деле не закончился на Антоне. Этот мир продолжает вращаться, дышать и жить.

— Ты стопроцентно права, — гораздо увереннее промолвила София, закидывая свою кожаную сумку на плечо. — Мы обязательно пойдем на эту вечеринку к Саше. Я действительно хочу попробовать что-то абсолютно новое.

Елена очень довольно, победно кивнула, и девушки неспешно двинулись вдоль вымощенной старой брусчаткой улицы, искренне смеясь над какой-то забавной ерундой из своих беззаботных студенческих воспоминаний.

На следующее утро София проснулась с едва ощутимой, фантомной грустью, но впервые за всю эту адскую, бесконечную неделю она больше не чувствовала себя окончательно раздавленной и уничтоженной. В ней неожиданно проснулось острое, почти забытое желание вернуть себе хоть маленькую частичку той легкой, светлой и беззаботной жизни, которую она имела еще до роковой встречи с Антоном.

«Хороший, качественный шопинг — это лучшая женская терапия, чтобы отвлечься и перезагрузить мозг», — промелькнула в голове мудрая, спасительная мысль. Она, вспомнив вчерашний теплый разговор, быстро набрала сообщение подруге: «Ну что, ты готова к набегу на магазины?».