«Не иди под венец, пока не проверишь его авто», — посоветовала мне гадалка во дворе. Находка заставила её замереть…

В просторном, щедро залитом теплым светом хрустальных люстр зале дорогого ресторана на Подоле ее мгновенно окутало уютным теплом и приятным, приглушенным гомоном. Обе семьи уже чрезвычайно комфортно устроились за большим, роскошно сервированным круглым столом, весело смеясь, попивая вино и непринужденно перекидываясь легкими шутками.

Увидев свою невесту, Антон сразу же галантно, с показательной вежливостью встал из-за стола. Однако Софии, чьи чувства сейчас были обострены до предела, вдруг показалось, что его идеальная, белоснежная улыбка была какой-то абсолютно искусственной, слишком натянутой и мертвой, словно дешевая театральная маска.

— Простите все, что так задержалась и опоздала, пробки просто невозможные, — виновато, стараясь держать лицо, сказала София.

Она подошла к столу и формально, едва коснувшись плечами, обняла Антона, но в ту же самую короткую секунду ее собственное сердце болезненно, до тошноты сжалось от какого-то непонятного, темного и животного беспокойства.

— Ничего страшного, моя дорогая, главное, что ты уже здесь, с нами, — сладко, будто патокой, ответил он, быстро и сухо поцеловав ее в холодную с улицы щеку.

Однако его взгляд, который еще секунду назад излучал уверенность, вдруг стал каким-то бегающим и почти мгновенно отвелся в сторону, избегая прямого, честного зрительного контакта.

София молча, не снимая напряжения с плеч, опустилась на свободный стул рядом с ним. Она честно, изо всех своих небольших сил старалась сосредоточиться на разговоре, органично влиться в общую радостную суету вокруг выбора изысканного банкетного меню и оттенка праздничных салфеток. Но те страшные, каркающие слова старухи из темного переулка словно засели ядовитой занозой в ее мозгу.

Они неустанно пульсировали там снова и снова, выбивая один и тот же тревожный ритм. В конце концов, просто не выдержав этой внутренней, невыносимой пытки сомнениями, она приняла окончательное решение. Ей просто необходимо было пойти и проверить — хотя бы исключительно для того, чтобы доказать самой себе абсолютную абсурдность своих параноидальных подозрений и наконец спокойно выдохнуть.

— Антон, мне надо кое-что срочно взять из твоей машины, я, кажется, оставила там свою важную вещь, — вдруг сказала она, поворачиваясь к жениху. Она изо всех сил старалась, чтобы ее тон звучал максимально буднично, ровно и непринужденно, не выдавая внутренней дрожи.

Он откровенно, почти комично удивленно поднял свои темные брови, на какую-то короткую, но заметную секунду заколебался, переведя взгляд на стол, но все же достал из кармана пиджака брелок с ключами и кивнул.

— Ладно, пойдем. Только давай очень быстро туда и обратно, некрасиво заставлять наших родителей ждать, — недовольно ответил он, и они вдвоем, оставив шумный зал, направились к выходу на заднюю, служебную парковку ресторана.

Оказавшись возле знакомого авто, София решительно, потянув за ручку, открыла тяжелую дверцу с пассажирской стороны. Она наклонилась и начала внимательно осматривать темный кожаный салон, искусно притворяясь, будто действительно ищет что-то конкретное под сиденьем. Ее холодные руки предательски, мелко дрожали. Она глубоко вдохнула, нажала на пластиковую кнопку и с тихим щелчком открыла вещевой ящик на передней панели.

И мир вокруг нее вдруг просто остановился, замерев на мертвой точке.

Там, прямо между толстой сервисной книжкой и какими-то старыми, смятыми чеками с заправок, небрежно, в спешке смятое, лежало чужое кружевное женское белье. А рядом с ним — небольшой белый клочок бумаги, неаккуратно сложенный вдвое. Дрожащими, абсолютно непослушными, деревянными пальцами София развернула эту проклятую записку. На ней идеальным, круглым женским почерком было выведено всего одно, сокрушительное предложение: «Жду нашей следующей встречи».

Ее сердце болезненно пропустило удар и, казалось, просто навсегда перестало биться. Дышать враз стало нечем, кислород превратился в битое стекло.

— Что… что это такое? — только и смогла сдавленно, едва слышным хрипом произнести она, медленно поворачиваясь к Антону и с силой сжимая эту страшную, грязную находку в кулаке.

Он стоял рядом, расслабленно прислонившись бедром к металличевому капоту своей машины. Он просто безразлично, едва заметно пожал плечами, а его идеальное лицо оставалось абсолютно спокойным, как у манекена, без малейшей, даже самой маленькой тени раскаяния или хотя бы примитивного испуга.

— Понятия не имею. Может, чье-то случайное, кто-то просто забыл, — ответил он настолько хладнокровно, цинично и буднично, будто речь шла об оставленном кем-то старом зонтике, а не об улике его очередной измены.

В эту самую, переломную секунду София почувствовала, как слепая, разрушительная и горячая ярость мгновенно закипает в каждой клеточке ее тела, беспощадно выжигая остатки любого сдерживающего здравого смысла.

— Чье-то?! Ты сейчас серьезно?! Ты снова, снова мне изменяешь, нагло прикрываясь этими своими лживыми клятвами о любви! — исступленно, срывая горло, выкрикнула она прямо ему в лицо, и ее голос жалко, надломленно сорвался от невыносимой, разрывающей грудь боли.

София стояла напротив Антона посреди пустой, тускло освещенной уличными фонарями парковки, до побеления костяшек сжимая в руках то чужое, грязное белье и ту проклятую записку, которые сейчас жгли ее кожу, словно раскаленный в горне уголь. Ее грудная клетка быстро, судорожно ходила ходуном, а яростный, первобытный гнев причудливо и страшно смешивался с глубоким, ядовитым отчаянием, которое снова, с удвоенной силой терзало ее душу.

— Ты просто патологически лжешь! Как ты вообще, имея хоть каплю совести, можешь вот так спокойно стоять и цинично, в глаза лгать мне?! — кричала она, и каждое ее звонкое слово эхом отдавалось в ночном, сыром воздухе.

Антон, наконец поняв, что ситуация выходит из-под контроля, сделал шаг навстречу, протянув свои руки, и попытался что-то быстро сказать в свое жалкое оправдание. Но она не дала ему ни единого шанса даже открыть рот.

— Нет, замолчи немедленно! Хватит с меня этой грязной, бесконечной лжи! Я, словно последняя наивная дура, поверила тебе, дала тебе этот шанс, а ты снова просто вытер об меня ноги… Ты просто жалкий, низкий негодяй! — с глубоким, физическим отвращением бросила она ему в лицо.

Девушка резко развернулась на своих высоких каблуках и стремительно направилась назад, к ярко освещенным, манящим окнам ресторана. Он, наконец осознав всю необратимую катастрофичность ситуации, бросился ей вдогонку. Его самодовольное, всегда идеальное лицо мгновенно побледнело, как мел, но в голосе все еще слышалась та напрасная, привычная самоуверенность манипулятора, привыкшего выходить сухим из воды.

— Софи, умоляю тебя, подожди! Давай спокойно, как взрослые люди, поговорим! Все совсем не так, как ты себе сейчас надумала в своей голове! Это не то, что ты думаешь! — отчаянно, хватая воздух, кричал он ей в спину, но девушка его уже абсолютно не слышала.