«Не иди под венец, пока не проверишь его авто», — посоветовала мне гадалка во дворе. Находка заставила её замереть…

Она подняла свои большие глаза на своего жениха — он широко, самодовольно и победно улыбался, крепко, словно собственность, сжимая ее холодную руку в своей. Впервые за всю эту бесконечно долгую, страшную и изнурительную неделю ей наивно, по-детски показалось, что ее разбитый вдребезги мир наконец, фрагмент за фрагментом, возвращается на свои привычные, безопасные места.

— Свадьба все же будет, — тихо, почти победно, глядя на мать, сказала она. Ее голос заметно дрожал от того бешеного, неконтролируемого вихря очень сложных и противоречивых эмоций, что сейчас переполняли ее до краев.

София без остановки, словно загнанный в клетку зверь, мерила быстрыми шагами длинный, светлый коридор своей квартиры на Оболони. Она физически, всем телом чувствовала, как каждый глухой, ритмичный удар ее каблуков о гладкий ламинат отзывается нарастающим, почти невыносимым напряжением в груди. Те несколько коротких недель, что оставались до определенной, зафиксированной в приглашениях даты свадьбы, тянулись невероятно, нестерпимо медленно, словно густая, липкая и черная смола. Время, казалось, обрело собственное сознание и решило сыграть с ее измученными, натянутыми словно струны нервами в какую-то чрезвычайно жестокую, утонченную садистскую игру.

После того памятного, эмоционального вечера их примирения Антон буквально из кожи вон лез, чтобы ежедневно доказывать свою абсолютную преданность и вернуть ее утраченное доверие. Он ежедневно, без выходных, засыпал ее огромными, неподъемными букетами ее любимых цветов, регулярно покупал неоправданно дорогие, массивные ювелирные украшения, ежечасно присылал длинные сообщения и неутомимо, словно заученную мантру, повторял красивые слова о своей безграничной, вечной любви. Он играл роль идеального мужчины без единой ошибки.

Но где-то очень глубоко в душе, на уровне каких-то древних животных инстинктов, София никак не могла избавиться от навязчивого, тревожного, липкого ощущения, что что-то идет категорически, фатально не так. Его громкие, красивые слова звучали якобы искренне и правильно, его поступки выглядели безупречно, однако его глаза… Его глаза иногда, когда он думал, что она не смотрит, выдавали какую-то темную, необъяснимую и холодную тень, которую она никак не могла разгадать или логично объяснить. Эта идеальность была слишком удушающей.

Девушка нервно, дрожащими пальцами поправила воротник своего пальто и взглянула на яркий экран смартфона — до запланированного, большого семейного ужина в фешенебельном, дорогом ресторане на Подоле оставалось совсем мало времени. Сегодня обе семьи должны были встретиться в полном, расширенном составе, чтобы окончательно, до малейших подробностей обсудить все финансовые и организационные детали предстоящего, грандиозного праздника. София прекрасно осознавала, что ее опоздание в такой ответственный, официальный момент точно не останется незамеченным и вызовет лишние вопросы.

Она быстро нашла в контактах и набрала номер матери.

— Мам, я немного опоздаю, пробки ужасные. Начинайте без меня, не ждите, — сказала она в трубку, изо всех сил стараясь, чтобы ее дыхание было ровным, а голос звучал максимально естественно, буднично и спокойно.

Галина ответила очень мягко, без малейшего намека на упрек:

— Хорошо, Соня, ничего страшного в этом нет, мы все здесь тебя ждем. Не спеши, не нервничай и будь очень осторожна на дороге, если тебе еще надо что-то срочно уладить.

София тяжело, с надрывом вздохнула, чувствуя такое родное, успокаивающее тепло в мамином голосе, но липкие, холодные, словно лед, сомнения, прочно поселившиеся в ее сердце, все равно не желали отпускать свою жертву.

Когда она наконец вышла из теплого подъезда на улицу, над городом уже окончательно стемнело. Густой, прохладный воздух резко, почти агрессивно пах приближением большого осеннего дождя, мокрым, грязным асфальтом и тяжелыми выхлопными газами мегаполиса. София быстрым, порывистым шагом направлялась к освещенной станции метро, чтобы как можно быстрее добраться до Подола. Вдруг прямо перед ней, словно мистический, причудливый призрак из густого вечернего тумана, вынырнула сгорбленная старушка в длинном, абсолютно бесформенном темном плаще.

Морщинистое, изборожденное глубокими линиями лицо незнакомки было бледным, словно пергамент, а глубоко посаженные, темные глаза буквально горели каким-то диким, нездоровым, пронзительным огнем тревоги. Не успела София и глазом моргнуть или отшатнуться, как костлявая, холодная рука старухи мертвой хваткой, словно стальными тисками, впилась в ее запястье, болезненно сжав кожу сквозь рукав пальто.

— Не иди на эту свадьбу, деточка! Слышишь меня?! Немедленно проверь машину своего жениха! — прошипела старуха ей прямо в лицо. Ее скрипучий, каркающий голос заметно дрожал от какого-то нечеловеческого напряжения, а изо рта вырывались облачка белого пара.

София испуганно, громко вскрикнула и резким, рефлекторным движением, применив силу, выдернула свою руку из этого мертвого захвата. Ее сердце бешено, словно птица, забилось от неожиданности и жуткого испуга.

— Что вы такое вообще говорите? Вы кто такая?! — испуганно переспросила она, отступая на несколько шагов назад, ближе к свету уличного фонаря.

Но старушка больше ничего не объяснила. Она лишь пробормотала себе под нос что-то абсолютно непонятное, резко развернулась и через несколько коротких секунд бесследно растворилась в густой, сизой темноте узкого переулка, будто ее там никогда, ни одной секунды и не было.

София так и осталась неподвижно стоять посреди мокрого тротуара, ошарашенно хлопая глазами и тщетно пытаясь хоть как-то логически осмыслить услышанное безумие. «Проверить машину? Почему именно его машину? Откуда эта сумасшедшая вообще знает о моей свадьбе?» — эти панические мысли молнией, одна за другой проносились в ее голове, оставляя после себя неприятный, колючий холодок, неприятно пробежавший вдоль всего позвоночника.

В конце концов, она энергично покачала головой. София заставила себя списать этот инцидент на обычное осеннее обострение у городских сумасшедших, силой отогнала от себя это жуткое, темное предчувствие и ускорила шаг в сторону метро, стараясь не оглядываться.