«Не иди под венец, пока не проверишь его авто», — посоветовала мне гадалка во дворе. Находка заставила её замереть…
Дрожащими, непослушными руками едва справившись с замком, она переступила порог собственной квартиры и мгновенно окаменела на месте. Густые, знакомые ароматы домашней еды причудливо и тошнотворно смешивались с резким, сладким ароматом дорогих цветов. Антон по-хозяйски, невероятно самоуверенно сидел на их небольшой кухне вместе с ее родителями.
Перед ним стояла большая тарелка с мамиными фирменными, румяными котлетами. Увидев побледневшую Софию в коридоре, он мгновенно, словно на пружинах, подскочил из-за стола, с грохотом отодвинув стул, и протянул ей просто невероятных, вульгарных размеров, роскошный букет темно-красных роз.
— Софи… умоляю тебя, прости меня, — максимально драматично, с надрывом в голосе произнес он.
Его темные глаза отчаянно, как у побитой, несчастной собаки, умоляли о втором шансе. София так и осталась стоять в дверях кухни, физически чувствуя, как кухонная керамическая плитка под ее ногами будто шатается, словно палуба старого корабля во время девятибалльного шторма. Антон неотрывно, прожигая насквозь, смотрел на нее с выражением глубокого, мастерски сыгранного мученического раскаяния.
В его руках дрожал тот гигантский букет бордовых роз, чей приторно-сладкий аромат теперь казался ей просто ядовитым и удушающим. Ее родители, Галина и Василий, сидели за обеденным столом абсолютно молча, словно парализованные зрители в партере, чрезвычайно внимательно наблюдая за этой сюрреалистической, болезненной сценой.
