«Не иди под венец, пока не проверишь его авто», — посоветовала мне гадалка во дворе. Находка заставила её замереть…

София искренне рассмеялась в ответ, не прекращая своих плавных, грациозных движений.

— Это все ты! Ты меня заразила своей безумной энергией! — воскликнула она, и ее глаза ярко, как в детстве, загорелись неподдельной радостью.

В ту же минуту к ним очень непринужденно приблизился высокий, симпатичный парень с темными кудрявыми волосами — очевидно, один из многочисленных знакомых Саши.

— Софи, я же тебя прекрасно знаю, ты никогда в жизни не танцевала на таких тусовках! Давай со мной, покажем им всем класс! — весело предложил он, галантно протягивая ей руку.

Елена поощрительно, с хитрой улыбкой подмигнула, и София, отбросив все свои последние сомнения, смело вложила свою ладонь в его горячую руку. Она танцевала до изнеможения, громко смеялась и с каждой новой минутой все больше забывала о том тяжелом, черном бремени, что еще вчера не давало ей нормально дышать.

София безостановочно кружилась посреди большой гостиной, растворившись в шумной толпе. Она чувствовала, как громкая музыка заполняет ее изнутри до самых краев, беспощадно вытесняя прочь все темные, болезненные воспоминания, притаившиеся в уголках ее израненной души. Цветной свет от диско-шаров и гирлянд причудливыми, быстрыми бликами мелькал на светлых стенах дома, а непрерывный гомон десятков голосов сливался с ритмом в один сплошной, мощный поток энергии.

Но через какое-то время этот безумный, непрерывный шум начал физически давить на ее отвыкшие от такого барабанные перепонки. В висках появилась легкая, пульсирующая усталость, и девушка вдруг поняла, что ей просто жизненно необходим короткий перерыв и большой глоток свежего, прохладного кислорода.

— Лена, я выйду на минутку на воздух, скоро вернусь! — крикнула она прямо на ухо подруге, осторожно пробираясь сквозь разгоряченную толпу к большим стеклянным дверям террасы.

Елена коротко кивнула, не отрываясь от зажигательного танца, и София наконец выскользнула на улицу, в спасительную прохладу.

Ночной осенний сад встретил ее невероятной прохладой и такой желанной, невероятно глубокой тишиной. Трава под тонкими каблуками ее новых туфель была мягкой и слегка влажной от вечерней росы, а темные, величественные силуэты старых фруктовых деревьев едва заметно качались от легкого, прозрачного ветра. В безоблачном черном небе ярко мерцали холодные звезды. София набрала полные легкие кристально чистого воздуха и медленно, с удовольствием выдохнула, физически чувствуя, как последние остатки напряжения покидают ее уставшее тело.

Ее усталый взгляд выхватил из густой темноты небольшую, чрезвычайно уютную деревянную беседку, скрывавшуюся в самом отдаленном углу старого сада. Это было идеальное, надежно уединенное место, где можно было хотя бы на несколько минут спрятаться от бешеного шума толпы и вибрирующих басов. Она неспешно направилась туда по мокрой траве, но, подойдя совсем близко, с неожиданностью заметила, что деревянная скамейка уже занята.

Там, в мягкой полутьме, сидел какой-то незнакомый парень. Он расслабленно держал в правой руке полупустой прозрачный бокал и, казалось, был полностью, с головой погружен в собственные мысли, меланхолично вглядываясь куда-то в ночную черноту и совсем не замечая ее тихого приближения.

София невольно остановилась на полпути, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, не зная, стоит ли нарушать чужое одиночество.

— Извини… я тебе не помешаю? — очень осторожно, едва слышным шепотом спросила она, на всякий случай оставаясь стоять на безопасном расстоянии от входа в беседку.

Парень медленно повернул голову на звук ее голоса, и на его мужественном лице мгновенно появилась чрезвычайно теплая, абсолютно непринужденная и открытая улыбка.

— Нет, вовсе нет. Садись, места здесь хватит для двоих, — спокойно ответил он, вежливо подвинувшись на край деревянной скамейки, чтобы освободить ей достаточно пространства.

Его глубокий, бархатный баритон звучал настолько приятно, уравновешенно и гипнотично, что София, окончательно отбросив остатки стыда, тихо прошла внутрь и присела на противоположный край холодной доски.

— Я София, — коротко представилась она, несмело, из-под длинных ресниц взглянув на загадочного незнакомца.

— А я Ростислав, — приветливо ответил он, слегка, в знак уважения кивнув головой.

Теперь, когда ее глаза немного привыкли к густой темноте сада, она смогла разглядеть его черты гораздо лучше. Густые, слегка волнистые темные волосы, казавшиеся растрепанными от осеннего ветра, выразительные, на удивление светлые глаза, ловившие переменчивые блики от далеких садовых фонарей, и легкая, аккуратная щетина на точеных, волевых скулах.

От всей его фигуры веяло таким монументальным, непоколебимым спокойствием, будто та безумная, разгоряченная алкоголем вечеринка, бушевавшая всего в паре десятков метров от них, его абсолютно не касалась. Казалось, он вообще существовал в какой-то собственной, параллельной реальности.

— Тебе тоже вдруг захотелось тишины и кислорода? — прозорливо спросил Ростислав, делая совсем небольшой глоток из своего бокала.