«Не иди под венец, пока не проверишь его авто», — посоветовала мне гадалка во дворе. Находка заставила её замереть…

София с благодарностью взяла прозрачный бокал и сделала осторожный, маленький глоток. Прохладный, кисловатый вкус свежего лимона и терпкой мяты приятно освежил пересохшее горло, а в израненной душе неожиданно, словно теплая волна, разлилась долгожданная, сладкая легкость.

— Знаешь, еще не до самого конца привыкла. Но, возможно, именно в этом и заключается вся суть процесса, — задумчиво ответила она, не отрывая взгляда от своего обновленного отражения. — Я просто безумно хочу снова почувствовать себя живой.

Елена понимающе кивнула и салютовала ей своим бокалом.

— Тогда именно за это мы сейчас и выпьем! За тебя, Софи. За настоящую, сильную и абсолютно свободную, — торжественно, словно тост на приеме, произнесла она.

Раздался тихий, очень мелодичный звон дорогого стекла, и девушки искренне, в один голос рассмеялись. Салон уютно гудел тихими, размеренными разговорами других клиенток, а тонкий запах лаванды добавлял этому моменту какого-то магического, целебного покоя.

Они невероятно тепло, обменявшись комплиментами, попрощались с мастерами, оставив на стеклянном столике администратора щедрые чаевые, и вышли из салона на улицу. Осеннее солнце еще не успело окончательно скрыться за неровный горизонт городских крыш, и теплый, по-настоящему ласковый вечер обнял их легким, прозрачным ветерком.

София очень удобно устроилась на пассажирском сиденье машины Елены, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Она почувствовала, как то хроническое, убийственное напряжение последних, адских недель наконец понемногу отпускает свои жесткие, стальные тиски, позволяя дышать полной грудью.

— До вечера, моя красавица, — сказала Елена, когда ее авто мягко, почти бесшумно затормозило возле знакомого подъезда Софии на Оболони.

— До вечера, — ответила София, выходя из теплой машины с легкой, едва заметной, но очень искренней улыбкой на губах. Она поднялась на лифте в свою квартиру, осторожно, чтобы не повредить новый маникюр, держа в руках яркие бумажные пакеты с сегодняшними покупками. И именно в кабине лифта она вдруг четко осознала одну невероятно важную вещь: впервые за долгое, нестерпимо болезненное время ей действительно, по-настоящему захотелось жить дальше.

Вечером комната Софии превратилась в настоящую, профессиональную гримерку. Она стояла перед большим зеркалом, максимально сосредоточенно нанося легкий, ненавязчивый, но изысканный макияж. Несколько точных взмахов щеточкой с тушью, чтобы подчеркнуть природную глубину ее темных глаз, капля теплых персиковых румян на скулы и нежно-розовая, полупрозрачная помада.

Ничего лишнего или кричащего, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы идеально подчеркнуть ее природную, мягкую красоту. Затем она чрезвычайно осторожно надела то самое роскошное шелковое коралловое платье, которое они утром купили с Еленой, и обула изящные туфли с мелкими, мерцающими блестками.

Отступив на один шаг назад, девушка просто замерла. С поверхности зеркала на нее смотрела совсем не та сломленная, заплаканная и жалкая девочка, которая еще несколько дней назад медленно умирала от измены Антона. Перед ней стояла кто-то абсолютно новая, незнакомая, уверенная и гораздо более сильная. Ее осанка невольно, инстинктивно выпрямилась, напряженные плечи расправились, а во взгляде появился тот самый, давно затерянный в рутине живой блеск. Хотя, если присмотреться очень внимательно, где-то на самом дне ее зрачков все еще скрывалась тонкая, едва уловимая тень пережитой, горькой грусти. Но теперь эта тень делала ее взгляд только глубже.

— Соня, дочка… ты просто невероятная! — раздался от открытых дверей искренний, восторженный голос Галины.

Мама неслышно зашла в комнату и ласково, по-матерински, стараясь не помять платье, обняла ее за плечи. В ее глазах, которые еще вчера были полны жгучих слез материнского сочувствия, сегодня ярко блестела неподдельная гордость за своего ребенка.

— Спасибо, мамочка, — растроганно ответила София, тепло улыбаясь сквозь легкое, приятное волнение, которое уже щекотало где-то глубоко в животе.

— И куда же собралась такая неземная красота? — с любопытством спросила Галина, немного склонив голову набок и любуясь дочерью.

— На вечеринку к знакомым. Чувствую, что мне просто физически необходимо немного отвлечься от этих стен и увидеть людей, — честно призналась София.