«Мне страшно, папа!» — эти слова сына по телефону стали для меня поворотным моментом…

Тело Сергея в один миг превратилось в натянутую струну.

— Тимка? Что случилось, сынок?

— Папа… Новый мамин муж снова сделал мне больно. — Слова лились путаным, лихорадочным потоком. — Он сказал, что ты просто солдафон… Что ты далеко и ничего не сможешь ему сделать.

Глухой шум заполнил сознание Сергея, ревя, словно горная лавина. Пальцы сжали пластиковый корпус телефона с такой силой, что костяшки стали белыми, как мел.

— Тимка, где вы сейчас…

На том конце связи послышалось грубое шуршание. К разговору подключился мужской голос — густой, пропитанный гадкой самоуверенностью.

— Ты слышал малого. Мои братья держат этот город. Приезжай, вояка. Быстро узнаешь, что бывает с героями, которые суют нос куда не просят.

Короткие гудки ударили по ушам.

Сергей даже не помнил, как вышел из палатки, пересек территорию базы и оказался перед дверью кабинета своего командира, капитана Романа Величко. Разум фиксировал только черный экран телефона в руке. Несмотря на ярость, которая жидким огнем разливалась по венам, его голос звучал ледяным эхом.

— Господин капитан, мне необходим срочный отпуск по семейным обстоятельствам. Жизни моего сына угрожает прямая опасность.

Величко оторвал взгляд от стопки бумаг. Он был офицером старой школы, который видел всю тьму войны с четырнадцатого года. Капитану хватило одной секунды, чтобы прочитать глаза своего лучшего бойца. Это был тот самый страшный взгляд, с которым мужчины переступали черту, откуда уже не возвращаются прежними.

— Докладывай, — коротко приказал он.

Сергей изложил все как есть, ни разу не повысив тона. Когда последние слова растворились в тишине кабинета, Величко тяжело откинулся на спинку стула. Его лицо посерело.

— Ты же хорошо осознаешь, о чем именно просишь меня сейчас, командир группы?

— Так точно.

— И ты четко понимаешь, что собираешься там сделать?

— Так точно.

Капитан молча изучал его в течение долгой, тягучей минуты. Затем его рука потянулась к рации.

— Дежурный. Немедленно готовьте приказ на командировку. И вызовите ко мне прапорщика Виктора Савенко.

Менее чем через двадцать минут в палатку зашел Виктор. В группе его уважительно называли «Старым». Вслед за ним подтянулись Феликс, Богдан, Илья и Влад. Это была не просто боевая единица. Это была семья Сергея, выкованная в огне. Те самые мужчины, которые вытаскивали его из-под плотного обстрела и держали сектор даже тогда, когда надежда казалась иллюзией.

— Господа, — тяжело начал капитан Величко. — У Сергея возникла критическая ситуация в семье. Я подписываю ему срочный отпуск с этой же минуты.

Он сделал намеренную паузу, вглядываясь в лица каждого спецназовца.

— И я также оформляю отпуск всем вам. Вы отправляетесь вместе с ним.

Феликс невольно сделал шаг вперед:

— Командир, мы же не подавали рапортов…

— Я прекрасно знаю, чего вы не подавали, — стальным голосом оборвал его Величко. — И я так же прекрасно знаю, что вы все равно поехали бы за своим командиром. Поэтому мы оформим это по правилам: две недели отдыха для всего подразделения. Если возникнут вопросы — вы поехали поддержать семью побратима в трудное время.

Тон офицера стал еще жестче:

— Но запомните главное. Вы остаетесь военнослужащими. Вы — лицо этого подразделения. Что бы вы там ни делали, какие бы решения ни принимали — я ожидаю, что вы будете действовать как настоящие профессионалы.

Слова несли в себе четкий, негласный приказ: не подставляйтесь, не опозорьте честь мундира и сделайте все филигранно чисто.

— Так точно, — прозвучало в один голос.

Прошло три часа. Сергей сидел на пассажирском сиденье тяжелого внедорожника, который неустанно глотал километры ночной трассы в направлении столицы. Его команда была рядом. Оружие надежно покоилось в специальных кейсах, скрытых от лишних глаз. На лице каждого застыла маска абсолютной концентрации — они готовились к миссии, где не было права на ошибку.

— Какая оперативная ситуация на месте? — не отрывая взгляда от дороги, спросил Виктор. В свои тридцать четыре года он был образцовым семьянином, которого где-то на Киевщине ждали жена и две маленькие дочки.