Она пожертвовала всем ради бедного юноши в инвалидном кресле, не подозревая, кем он является на самом деле

— Я страшно боялся, Юля! — Денис порывисто поднялся с коляски, наглядно демонстрируя свое абсолютно здоровое тело. — Меня уже жестоко обманули когда-то, растоптали мое доверие. Я панически не хотел снова обжечься.

Она резко отвернулась к окну, нервно вытирая незваные слезы тыльной стороной ладони. В маленькой комнате повисла густая, удушливая тишина, которую нарушало только монотонное тиканье старых часов на стене. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Юля резко обернулась к нему.

— То есть ты хочешь мне сейчас сказать, что абсолютно все это — каждая моя бессонная ночь, моя искренняя забота, мои чувства — было для тебя лишь каким-то глупым тестом? — она горько и надрывно всхлипнула. — А я ведь, глупая, действительно думала, что ты меня любишь…

— Я люблю тебя, клянусь! — Денис сделал шаг навстречу, протягивая к ней руки. — И теперь я наверняка знаю, что ты настоящая, живая, искренняя. Прости меня за мою глупость, я просто законченный идиот.

Юля смотрела на него долго, изучая каждую черточку его лица, ища там хоть каплю новой лжи. А потом очень тихо, но с металлом в голосе сказала:

— Тогда докажи мне, что это не очередная богатая игра.

Денис стоял перед Юлей, чувствуя, как земля буквально уходит из-под его ног. Ее простые слова — «Докажи, что это не игра» — резали его по живому, острее любого ножа. Он четко осознавал, что сейчас банальными извинениями и пустыми клятвами здесь не обойтись. Нужно было действовать, и действовать немедленно.

— Хорошо, — твердо ответил он, решительно и открыто взглянув ей в глаза. — Дай мне только один шанс. Я покажу тебе свою настоящую жизнь и докажу, что мои намерения серьезны.

На следующее утро Денис пригласил Юлю на долгую прогулку в цветущий Мариинский парк. Он тщательно подготовился: взял с собой плетеную корзину с домашней едой — положил туда пышные вареники с творогом, которые накануне собственноручно налепил на кухне деда, и большой термос с ароматным прохолодным узваром.

Погода стояла чудесная, по-настоящему весенняя, а легкий киевский ветер игриво гнал нежные лепестки вишен по ухоженным аллеям. Юля шла рядом совершенно молча, насупленно спрятав замерзшие руки глубоко в карманы куртки, но он краем глаза замечал, как она украдкой, с едва уловимым любопытством поглядывает на него.

— Я очень хочу, чтобы ты наконец узнала меня настоящего, — мягко начал Денис, бережно расстилая клетчатый плед на изумрудной траве. — Не того испуганного парня, который боится мира и трусливо прячется за выдумками. Мне двадцать три года, я вырос под строгим, но любящим оком своего деда в большом доме на Печерске.

Я обожаю слушать песни «Океана Эльзы» на полную громкость и часами кататься на спортивном велосипеде вдоль Оболонской набережной. А еще… еще у меня есть большая мечта. Я хочу когда-нибудь открыть собственную кофейню — такую же атмосферную, как та, где работаешь ты, только еще уютнее, для своих.

Юля осторожно села рядом на плед, несмело взяла один вареник и, откусив кусочек, впервые за эти дни едва заметно, но тепло улыбнулась.

— Ты действительно умеешь сам готовить? — удивленно спросила она, будто пробуя на вкус не только блюдо, а и его новую, непривычную откровенность.

— Дед научил, — смущенно, но гордо признался юноша. — Он всегда говорил, что настоящий мужчина должен уметь сам себя прокормить, а не ждать, пока кто-то подаст на тарелочке.

Они просидели в парке до самого вечера, разговаривая так откровенно, как никогда раньше: говорили о ее холодном детстве в стенах интерната, о его нелепых школьных выходках, о том, как мудрый Василий терпеливо учил его чинить старенький ржавый «Запорожец» в гараже.

Юля постепенно расслабилась, ее плечи опустились, и она уже искренне и звонко смеялась, когда Денис в красках рассказывал, как однажды умудрился перепутать соль с сахаром, печя праздничный пирог. А когда вечернее солнце медленно село за горизонт, раскрасив небо над Днепром багряными красками, она посмотрела ему в глаза и тихо произнесла:

— Может, я тебе и поверю. Но пообещай мне одну вещь: больше никогда мне не лги, ладно?

Денис в ответ только крепко прижал ее к себе и уверенно кивнул. Он точно знал, что этот вечер — это не конец их испытаний, а только прекрасное начало нового, общего и абсолютно честного пути.