Девушка использовала собственное тело как щит для раненого воина! На следующее утро под её подъездом выстроилось целое подразделение

Когда солнце поднялось выше, а последний военный автомобиль скрылся за поворотом, Елена посмотрела на флаг на своих коленях и на монету в руке. Это все казалось каким-то невероятным сном. Но это была реальность.

Она не просто вернулась домой. Она вернулась к чему-то значительно большему — к уважению, добытому не званиями или униформой, а настоящей смелостью. Той самой смелостью, которая заставляет действовать, когда все остальные лишь наблюдают. Той, которая готова проливать кровь за незнакомца и не отступать. Жизнь Елены Коваль уже никогда не будет такой, как прежде. Как и жизнь тех мужчин, которые отдали ей честь в то утро.

Дни постепенно превратились в недели. История героического поступка Елены разлетелась далеко за пределы её тихого района. Новостные порталы снова подхватили её после того, как видео утреннего военного салюта, снятое кем-то из соседей, завирусилось в сети. Заголовки кричали: «Фельдшер рискнула жизнью ради военного и получила салют от его побратимов».

Но Елене всё еще было неинтересно это внимание. Она игнорировала большинство запросов на интервью и ни разу не открыла электронные письма от продюсеров, просивших права на экранизацию её истории. Она делала это не ради признания. Просто кому-то была нужна помощь. Это была её работа. Это была её сущность.

Тем временем процесс физического восстановления оказался гораздо труднее, чем она ожидала. Мышечные ткани были сильно повреждены. Ребра до сих пор ныли при малейшем неосторожном движении. Одна рука, которой она пыталась защититься от лезвия, почти не слушалась — моторика была нарушена. Дважды в неделю Елена проходила болезненные сеансы реабилитации, заново учась крепко сжимать предметы, поднимать вес и возвращать силу мышцам.

Врачи предупреждали, что на полное восстановление может уйти год, а то и больше. В некоторые дни боль становилась просто невыносимой. И не только физическая, но и ментальная. Худшим была даже не сама боль, а те постоянные «повторы» в её голове. Снова и снова. Тот момент, когда она осознала, что может умереть. Абсолютная беспомощность.

Страх того, что если бы она заколебалась хоть на секунду дольше, сержант Иванчук мог бы не выжить. Эти мысли преследовали её. Но она не была одинока в этой борьбе. Максим сдержал свое слово. Он приезжал к ней каждую неделю. Сначала он просто делился новостями о своем лечении; его нога становилась крепче, а внутренние травмы заживали быстрее, чем прогнозировали врачи.

Но очень быстро их встречи переросли в нечто значительно большее. Они могли часами сидеть на скамейке или пить кофе на балконе, наблюдая за детьми, катавшимися на самокатах внизу. Они говорили обо всем на свете: от детских мечтаний до любимой музыки. Он рассказывал ей истории со своих ротаций на восток. Она делилась самыми курьезными и абсурдными вызовами скорой помощи.

Между ними было что-то невыразимое. Связь, выкованная не только в общей травме, но и в общей несокрушимости. Максим помогал ей снова поверить в собственные силы. Однажды, после особенно тяжелого и болезненного сеанса терапии, Елена вернулась домой абсолютно разбитой. Она даже не могла самостоятельно открутить крышку на банке с водой.

Её рука неконтролируемо дрожала, швы ужасно болели, а остатки терпения окончательно испарились. Максим уже ждал её у подъезда с двумя большими пакетами.

— Что это у тебя? — раздраженно спросила она.

Он широко и хитро улыбнулся:

— Сегодня мы будем уничтожать твоего злейшего врага.

Он достал из пакетов коробки с конструктором Lego.

— Что за глупости? — она рассмеялась, несмотря на боль и усталость.

— Мелкая моторика, — серьезно ответил он. — Утверждено лучшими военными реабилитологами.

В тот вечер они часами сидели на ковре в гостиной, собирая огромный пиратский корабль из мелких деталей. Елене понадобилось двадцать минут, чтобы правильно закрепить одну-единственную маленькую деталь, но она это сделала. И когда деталь встала на место, она расплакалась. Не из-за детского конструктора, а потому, что этот момент напомнил ей: исцеление никогда не бывает линейным и быстрым, но это все равно прогресс.