«Ты уже оформила наследство на бабушкину квартиру? Замечательно! – обрадовалась свекровь. – А теперь продавай и неси деньги, срочно надо!»

Галина Петровна сочувственно скривила губы, но в её глазах танцевал холодный, хищный огонек притворного сострадания.

— Я тебя прекрасно понимаю, доченька. Потеря — это всегда больно. Но пойми и ты: настоящая память живет в сердце, а не в старых кирпичных стенах. Тебе как молодой женщине нужен современный, просторный дом, а не какая-то там старая двухкомнатная хрущевка в провинции.

Это было слишком. Елена порывисто встала из-за стола, стул с грохотом отъехал назад. Она повысила голос, больше не сдерживая эмоций.

— Почему абсолютно все документы оформлены только на вас?! Почему я, как жена, не имею права даже увидеть этот проклятый договор?! Почему в этой семье никто принципиально не слышит моих вопросов и моих страхов?!

Тарас подскочил со своего места и резко гаркнул на неё, ударив ладонью по столу.

— Потому что ты постоянно всё портишь своими параноидальными страхами! Мы с мамой изо всех сил хотим выстроить для нас лучшую жизнь, а ты, как слепая, цепляешься за свое старое тряпье!

Эти слова стали той самой последней каплей, переполнившей чашу её терпения. Воздух в легких резко закончился. Елена, глотая горькие слезы, выбежала из роскошной кухни. В прихожей она вслепую схватила свое пальто с вешалки и выскочила на лестничную клетку. Галина Петровна что-то громко и недовольно крикнула ей вслед, но Елена уже ничего не слышала — в ушах стоял сплошной, оглушительный гул от невыносимой обиды, предательства и жгучей боли.

Она добралась до квартиры своей тети Любови на Подоле только через час, когда вечернее небо над Киевом уже приобрело глубокий, чернильный оттенок, а в окнах старинных домов зажигались теплые огни. Сев на мягкий диван в маленькой, но на удивление уютной гостиной, Елена наконец дала волю слезам.

Она вылила всю свою боль, все накопившиеся страхи и обиды тете, которая молча сидела рядом, ласково гладила её по плечу и осторожно наливала в чашку горячий травяной чай с мятой и чабрецом. После той бессонной, полной раздумий ночи Елена с горечью осознала страшную правду: в её отношениях с Тарасом появились такие глубокие трещины, которые уже невозможно было заклеить никакими компромиссами.

Он настойчиво звонил несколько вечеров подряд. В трубке звучали то мольбы, то попытки убедить её вернуться домой, но каждый раз разговор неизменно сводился к одним и тем же упрекам.

— Ты просто не хочешь быть частью нашего общего дела. Ты сознательно отстраняешься, потому что, наверное, считаешь нас с мамой полными дураками, которые ничего не смыслят в жизни! — горячился он.

Елена, изнуренно прижавшись лбом к холодному оконному стеклу тетиной квартиры, тихо, но твердо отвечала:

— Тарас, я не считаю вас дураками. Я просто хочу, чтобы ты хоть раз по-настоящему меня услышал. Чтобы ты считался с моими чувствами, а не только со словами менеджеров.

Но в ответ она слышала лишь новые обиды и раздраженные вздохи. Боль безжалостно сжимала грудь, не давая свободно дышать, однако именно в эти дни Елена приняла важнейшее решение: она отстоит свое. Отстоит бабушкино наследство и свое законное право голоса в семье.

Прошло два тяжелых месяца. Елена продолжала жить у тети Любови, пытаясь по крупицам собрать свои мысли и чувства воедино. Тем временем Тарас вместе с Галиной Петровной, словно ослепленные игроки в казино, продолжали вкладывать все имеющиеся средства в ту самую сомнительную новостройку под Гатным. Аппетиты застройщика росли: компания начала выдвигать новые, абсолютно непредусмотренные условия. То вдруг возникала насущная необходимость доплатить за подведение базовых коммуникаций, то требовали дополнительный взнос за какое-то эфемерное «улучшенное благоустройство придомовой территории».

И вдруг, как гром среди ясного неба, по строительному рынку пронеслась весть — официальную сдачу их дома в эксплуатацию перенесли минимум на полгода. Услышав эту новость от знакомых, Елена сразу набрала номер мужа.

— Тарас, я же тебя предупреждала, что с этим объектом могут быть серьезные проблемы. Ты хоть теперь осознаешь, что это, скорее всего, только начало их махинаций?

Он резко, с ноткой нервной агрессии, ответил:

— Не разводи панику на ровном месте! Все масштабные, крупные проекты всегда немного задерживаются, это специфика рынка. Менеджеры нам четко объяснили, что это связано с плановыми государственными проверками и скоро они всё уладят.

Она не сдавалась, пытаясь пробиться сквозь его броню.

— Они всегда будут что-то красиво обещать, это их работа! Почему ты так слепо веришь им на слово? У нас же нет никаких юридических гарантий!

Тарас тяжело вздохнул в трубку.

— Лена, это элементарная логика — серьезные инвестиции всегда требуют терпения и выдержки. Мама тоже говорит, что ситуация абсолютно под контролем и нет причин для истерик.

В тот же день Галина Петровна решила сама связаться с невесткой. Её голос в динамике звучал ледяным холодом.

— Слушай сюда, Елена. Если ты категорически не хочешь вместе с нашей семьей решать важные финансовые дела, то имей совесть хотя бы не мешать Тарасу. Он и так каждый день на нервах из-за твоего упрямства и постоянных звонков.