«Ты уже оформила наследство на бабушкину квартиру? Замечательно! – обрадовалась свекровь. – А теперь продавай и неси деньги, срочно надо!»

Тарас резко перебил её, даже не пытаясь скрыть своего растущего раздражения. — Лена, умоляю, включи рациональное мышление! Пойми наконец: бабушка, пусть ей земля будет пухом, была замечательной женщиной, святым человеком, но жить в её старом доме? Там же капитальный ремонт нужен! Район хоть и считается центром, но сам дом без лифта, трубы старые, соседи, наверное, шумные. Зачем нам всё это тянуть на себе, если мы сейчас строим новое, элитное жилье?

Она медленно отвернулась к окну, за которым сгущались черкасские сумерки, и едва слышно, будто разговаривая сама с собой, сказала:

— Там живет её дух. Там стоит старенький дубовый стол, который она каждую субботу натирала до блеска. Там на подоконнике цветет её любимая красная герань. Я просто не хочу и не могу это терять.

Тарас шумно выдохнул и попытался немного смягчить свой безапелляционный тон.

— Никто же не заставляет тебя выбрасывать воспоминания на помойку. Забери стол, забери те вазоны, если они тебе так дороги. Но просто подумай о финансовой выгоде — это же реальный, ощутимый шанс вырваться на другой уровень!

Их спор временно затих, но только потому, что на телефон Тараса пришло срочное сообщение из банка. Застройщик требовал немедленно внести дополнительный платеж, аргументируя это внезапным скачком цен на строительные материалы. Тарас снова взял трубку, и теперь в его голосе звучал жесткий напор.

— Вот видишь? Раз у нас теперь есть наследство, почему бы нам не найти заинтересованного покупателя уже сейчас? Взяли бы хороший задаток и сразу вложили бы его в дело!

Елена инстинктивно отступила на шаг назад, крепче сжимая телефон.

— Ты это сейчас серьезно? Мы по закону не можем продать то, что мне еще даже официально не принадлежит! И вообще… я категорически не уверена в этой застройке. А что, если это обычная финансовая афера и мы останемся ни с чем?

Эти слова сработали как детонатор. Он разозлился не на шутку.

— Мама лично всё проверила! Хватит уже ныть об одном и том же по кругу. Может, ты наконец ради нас, ради нашей семьи, пожертвуешь этими своими ненужными сантиментами?!

Елена молча покачала головой, чувствуя, как сердце болезненно сжимается в груди. Она только что потеряла самого близкого человека, а её собственный муж уже видел в её личном горе лишь удобный источник финансирования для своего сомнительного проекта.

Возвращение в их киевскую студию после похорон было нестерпимо тяжелым. Воздух в квартире казался отравленным. Тарас был зациклен только на одном — как можно быстрее собрать необходимые средства на очередной взнос. Он не спрашивал, как она себя чувствует, не обнимал её перед сном.

Вскоре Галина Петровна безапелляционно пригласила их на так называемый «семейный совет» к себе домой. Её роскошная, просторная кухня в элитном доме на Оболони пахла свежеиспеченным яблочным пирогом с корицей, но атмосфера за столом была настолько напряженной, что её можно было резать ножом.

Свекровь, идеально уложенная и одетая, как всегда взяла слово первой.

— Леночка, дорогая, мы с Тарасом тут посидели, всё тщательно обдумали и обсудили. Ты, конечно, взрослая девочка и делай как сама знаешь, но мы настойчиво предлагаем продать ту бабушкину квартиру сразу, как только ты окончательно оформишь наследство. Подумай сама: все остаются в плюсе, а ты особенно! Будешь жить как королева в шикарном комплексе, а не на окраинах!

Елена мрачно нахмурилась, глядя на идеально белую чашку перед собой.

— Почему вы постоянно говорите «все», если в официальных документах на квартиру фигурирует только ваше имя, Галина Петровна? — её голос прозвучал неожиданно резко.

Свекровь даже не моргнула глазом. Она грациозно и спокойно отпила горячий чай.

— Потому что мы — одна большая семья, деточка. Всё оформлено на меня исключительно для юридического удобства и экономии времени. Разве мы не договаривались с самого начала, что потом всё перепишем на вас?

Елена тяжело вздохнула, чувствуя страшную усталость от этой лжи.

— Может, вы с Тарасом так и планировали. Но я совсем не чувствую себя частью этого грандиозного плана. У меня есть бабушкина квартира — это моя память. А вы оба хотите, чтобы я её вбросила в сомнительный проект, который с каждым месяцем только дорожает и бесконечно затягивается во времени.

Тарас, который до этого молча слушал, вдруг взорвался раздражением.

— Мы же четко договаривались действовать быстро! Вложимся именно сейчас — со временем получим жилье вдвое дороже по рыночной цене. Что здесь может быть плохого или непонятного?!

Глаза Елены предательски увлажнились. Ей пришлось моргать, чтобы не расплакаться при них.

— Я только что потеряла свою бабушку. Я еще даже не оправилась от похорон, а вы уже хладнокровно говорите о прибыли и инвестициях. Мне просто хочется сохранить память о ней. Неужели это действительно так трудно понять?