Он назвал её «Госпожа Швабра»! Полковник ещё не знал, что только что оскорбил офицера «Теней», которую давно оплакали побратимы
Шея и щеки майора покрылись неравномерными багровыми пятнами.
— Я понятия не имею, о чем вы сейчас говорите…
— Вы рассчитывали на то, что я выполню инвазивную процедуру и пробью грудную клетку абсолютно здоровому человеку, — её голос оставался монотонным, но теперь от него веяло арктическим холодом. — А потом вы бы с чистой совестью составили на меня рапорт за нанесение тяжких телесных повреждений и превышение полномочий. Очень хитро. И почти сработало.
Ирина Савченко сделала шаг вперед, гневно сжимая в руках аптечку. Её глаза метали настоящие молнии.
— Майор Громов? Если этот курсант действительно не ранен и все это было спланированным спектаклем, то нас ждет очень серьезный разговор о нецелевом использовании медицинских ресурсов базы и грубом нарушении устава!
Внезапно портативная радиостанция, закрепленная на поясе генерала Марченко, зашипела помехами и прорвалась громким голосом диспетчера.
— Внимание, Центр! Докладывает первый контрольно-пропускной пункт. К нам только что прибыл борт с VIP-сопровождением. Генерал-полковник Ткаченко, командующий Десантно-штурмовыми войсками, с внезапной проверкой боеготовности. Всем начальникам секторов и командирам подразделений прибыть в главную совещательную комнату ровно через пятнадцать минут. Повторяю: готовность пятнадцать минут.
Толпа мгновенно начала рассеиваться. Вся эта локальная драма была грубо прервана внезапной необходимостью готовиться к визиту высшего начальства. Но полковник Власенко еще не сказал своего последнего слова.
— Гражданка Коваль, этот разговор еще далеко не завершен, — процедил он сквозь зубы. — Вы прибудете в мой личный кабинет ровно в пятнадцать ноль-ноль для предоставления исчерпывающего отчета о вашем прошлом и реальной квалификации. И вам лучше иметь очень убедительное объяснение того, почему обычная уборщица владеет тактикой элитного спецназа.
Она спокойно выдержала его взгляд.
— При всем уважении, господин полковник, но я вам не подчиняюсь. Согласно договору, я гражданский подрядчик.
— Тогда считайте это моей очень настойчивой просьбой, которую вам стоило бы удовлетворить, если у вас есть хоть какое-то желание сохранить эту работу.
Елена едва заметно кивнула.
— Пятнадцать ноль-ноль. Ваш кабинет.
Когда помещение почти опустело, главный сержант Степовой осторожно, стараясь не делать резких движений, приблизился к ней.
— Госпожа Елена, я понятия не имею, кто вы такая на самом деле, но, как человек с опытом, я бы очень советовал вам пригласить квалифицированного юриста на эту встречу с командованием.
Она посмотрела на старого воина, и на какое-то мгновение напряженные черты её лица едва заметно смягчились.
— Спасибо, сержант Степовой. Я искренне ценю ваш совет.
— Разрешите один вопрос не под протокол?
— Спрашивайте.
— Та татуировка на вашем левом плече… я случайно увидел её край, когда вы наклонялись над тем «раненым» парнем. Это волк, воющий на полную луну? Неофициальный знак Сил специальных операций?
Её лицо мгновенно превратилось в непроницаемую, закрытую маску.
— Мне нужно возвращаться к работе, сержант. Лужа сама себя не уберет.
Она развернулась и ушла, оставив Степового стоять посреди пустого коридора. Теперь он был уверен как никогда раньше: он только что стал свидетелем чего-то значительно большего, чем просто конфликт с персоналом.
В это время в своем кабинете майор Громов уже лихорадочно обрывал телефоны, пытаясь «пробить» загадочную Елену через собственные неофициальные каналы — знакомых в Службе безопасности и военной прокуратуре. Если эта женщина окажется ловкой мошенницей, он с наслаждением уничтожит её репутацию. Но что, если она не врет? Эта мысль становилась все более навязчивой, и она пугала майора до дрожи в коленях.
Капитан Виктория Бойко закрылась в своем кабинете, в очередной раз пересматривая на экране смартфона видеозапись прохождения Еленой тренировочного комплекса. Она замедляла запись, прокручивая момент «нарезания углов» снова и снова.
Это была чистая, математическая точность. Это не была наивная девочка, пересмотревшая голливудских боевиков. Перед ней на экране двигался настоящий призрак — человек, который делал это в реальном аду. Бойко всю свою жизнь потратила на то, чтобы завоевать уважение в суровом мужском мире армии. А теперь эта тихая работница клининга продемонстрировала уровень, до которого Виктории было невозможно дотянуться.
Старший лейтенант Пархоменко сидел в пустой оружейной комнате, механически натирая смазкой детали своего личного пистолета. Он пытался переварить увиденное. Он преподавал огневую подготовку восемь долгих лет и видел лучших стрелков страны. Но эта женщина только что выступила на таком заоблачном уровне, который встречается лишь у горстки людей — тех самых людей, чьи имена фигурируют исключительно в закрытых приказах под грифом «Совершенно секретно», а не в штатном расписании технического отдела.
Ровно в пятнадцать ноль-ноль Елена Коваль переступила порог кабинета полковника Власенко.
Она уже успела переодеться в свежий, чистый рабочий комбинезон, а её волосы, как и прежде, были собраны в простой, тугой хвост. На фоне роскошно обставленного командирского кабинета с массивным дубовым столом, кожаными креслами и шелковыми флагами она выглядела маленькой, незаметной и абсолютно неуместной.
Власенко уже сидел в своем кресле. Рядом с ним замерла капитан Бойко, а в углу молча наблюдал генерал Марченко, который сознательно решил остаться на базе, чтобы увидеть финал этого беспрецедентного спектакля. Пархоменко стоял у массивных дверей, скрестив руки на груди. Громов затаился в тени книжного шкафа, словно хищник в ожидании жертвы.
— Садитесь, — сухо приказал Власенко, указывая на стул.
