Он назвал её «Госпожа Швабра»! Полковник ещё не знал, что только что оскорбил офицера «Теней», которую давно оплакали побратимы

Они медленно добрались до выхода, где в темноте их уже ждала напряженная группа. Степовой и Морозов мгновенно подхватили раненого офицера на руки.

— Спуск будет значительно веселее, — мрачно предупредила Елена, вглядываясь в бездну. — Времени на аккуратность у нас больше нет. Вяжем надежный «тормозной узел» и спускаем его на тросе, как мешок.

Но у войны всегда свои, жестокие планы. Как только они начали стремительный спуск, где-то совсем рядом, над их головами, раздался яростный лай сторожевой собаки. А затем тишину разорвал крик часового: «Там кто-то есть! Вниз, к реке, стреляй!»

Ослепительный, мощный луч поискового фонаря нещадно разрезал темноту, выхватив их беззащитные фигуры на фоне белой меловой стены.

— Огневой контакт! — неистово закричал «Швед».

Сверху оглушительно ударил тяжелый пулемет. Свинцовые пули начали выбивать густые фонтанчики белой меловой пыли всего в нескольких сантиметрах вокруг них.

— Быстрый спуск! — сорвала голос Елена. — Прыжками вниз! Я вас прикрываю!

Она мгновенно зафиксировала свою ногу в петле крепкого троса, повисла вниз головой над пропастью, словно огромный паук, и открыла прицельный огонь из своего автомата прямо по вспышкам наверху. Это было абсолютное, самоубийственное безумие. Вести прицельный огонь, вися вверх тормашками на тонкой веревке, пока вокруг неистово свистят вражеские пули. Но она попадала раз за разом. Пулемет наверху неожиданно захлебнулся.

Группа наконец коснулась влажной земли.

— К лодке! Бегом!

Они бежали по вязкому берегу. Полуобморочного Пархоменко тащили на своих плечах коренастые Степовой и Кравчук. Елена и Морозов отступали последними, непрерывно отстреливаясь и прикрывая отход товарищей. Со стороны темного леса на берег уже выбегали черные фигуры разъяренных боевиков.

— Морозов, гранату! Давай дымы!

Густой, непроглядный серый дым мгновенно затянул весь берег. Они с разгона упали на дно жестко-корпусной надувной лодки, ждавшей их в высоком камыше. Мощные моторы хищно заревели. Лодка рванула против быстрого течения, рассекая ледяную, черную воду.

Елена обессиленно лежала на резиновом дне лодки, глядя в звездное небо. Рядом с ней тяжело, с хрипом дышал Пархоменко.

— Спасибо вам… — едва слышно прошептал он.

Она крепко сжала его плечо.

— Ты бы на моем месте сделал абсолютно то же самое.

На базе их встречали как настоящих героев, хотя никто, кроме очень узкого круга посвященных лиц, не знал, что именно произошло той ночью. Военные медики немедленно забрали Пархоменко в операционную. Елена, грязная, покрытая толстым слоем меловой пыли, с окровавленными локтями, зашла в палатку полевого штаба.

Генерал Ткаченко уже ждал её. На его столе аккуратно лежали официальные бумаги.

— Миссия выполнена блестяще. Потерь среди личного состава нет. Разведданные, которые вы сегодня достали из ада… они просто бесценны, капитан. Эта флешка спасет сотни наших ребят на передке.

Он протянул ей толстую папку.

— Все так, как мы и договаривались. Это официальный приказ о вашем окончательном увольнении из рядов ВСУ в связи с окончанием контракта особого периода. Вы абсолютно свободны, Елена.

Она взяла шариковую ручку. Её рука едва заметно дрожала — боевой адреналин постепенно отпускал тело. Она размашисто подписала документ.

— И еще одно, — генерал торжественно достал из тяжелого сейфа маленькую бархатную коробочку. — Официальный указ Президента еще не подписан, но представление уже пошло наверх. Звание «Герой Украины» с вручением ордена «Золотая Звезда». Это будет проведено тайным указом.

Елена долго смотрела на коробочку. Затем перевела взгляд на генерала.

— Нет, господин генерал.

— Что значит «нет»?

— Я не приму эту награду.

— Это высшая награда нашего государства! Ты её заслужила как минимум десять раз!

— Господин генерал, моя боевая группа рисковала своими жизнями абсолютно так же. Лейтенант Пархоменко истекал кровью трое долгих суток, но не сдался и не сломался. Если уж кого-то награждать — то только их. А мне…

Она осторожно коснулась нагрудного кармана, где лежало старое фото её отца.

— Мне вполне достаточно того факта, что я выполнила свое главное обещание. Настоящие воины никогда не ищут громкой славы. Они просто делают свою грязную работу и уходят домой.

Ткаченко долго и пристально смотрел на неё. Затем медленно, с уважением закрыл бархатную коробочку.

— Твой покойный отец воспитал уникального, выдающегося человека. С глубоким уважением к тебе, Мара.

— Честь имею.

Две недели спустя.

Елена сидела на открытом балконе своей небольшой квартиры в Киеве. Осень уже полностью вступала в свои законные права, листья старых каштанов за окном становились багряными и золотыми.

Она неспешно пила горячий кофе из любимой керамической чашки своего отца. Её телефон на столе коротко завибрировал. Это было сообщение от Дениса Пархоменко:

«Врачи обещают, что я скоро снова буду бегать. Спасибо вам за жизнь, Елена Андреевна. Кстати, студенты постоянно спрашивают, когда наконец вернется их любимый тиран-инструктор?»

Она тепло улыбнулась.

«Ваш тиран сейчас в отпуске. Но, возможно, я загляну на ваш финальный экзамен. Так что не расслабляйтесь там».

Следом пришло сообщение от Морозова:

«Видел сегодня новости по телевизору. Какой-то напыщенный политик хвастался, что это именно его гениальные люди достали те разведданные. Смешно слушать. Но мы-то с вами знаем истинную правду».

Елена отложила телефон в сторону.

Она посмотрела вниз, на вечерний, шумный город. Мирная жизнь бурлила полным ходом. Люди куда-то спешили, возвращаясь домой, они искренне смеялись, мелочно ссорились, любили друг друга. Они даже не догадывались, что где-то там, далеко на востоке, в непроглядной тьме, на мокрых меловых скалах или в промерзших холодных окопах, есть люди, которые титаническими усилиями держат это мирное небо над их головами.

Это были люди, настоящие имена которых никто и никогда не узнает. Люди, носящие короткие позывные вместо фамилий. Тени.

Елена сделала еще один глоток вкусного кофе. Она больше не была Марой. Она снова стала Еленой Коваль. Дочерью, мудрым наставником, женщиной, сознательно выбравшей жизнь.

Она вспомнила последние слова своего отца: «Это не отступление. Это твоя победа».

Она глубоко вдохнула свежий, прохладный воздух. Война будет продолжаться и дальше. Но сегодня, в это самое мгновение, она наконец была абсолютно свободна.

Она жила.