«Ваш сын умер», — сухо отчеканили в военкомате… Чуть не сойдя с ума от отчаяния, мать наняла копателей и среди ночи пошла на кладбище!

Ветер безжально гнал пожелтевшую, сухую листву между покосившихся надгробий. Мария все молчала, сминая в онемевших пальцах черный платок, когда Елена вдруг резко наклонилась ближе к жестяной табличке.

— Тетя… здесь что-то очень не так, — напряженно сказала девушка, лихорадочно доставая привезенные документы из своей сумки. Ее тонкие пальцы заметно дрожали, когда она начала сверять цифры. — Вы только посмотрите! Здесь год рождения совсем не совпадает с Богдановым!

Мария прищурилась и взглянула на жестянку. И в самом деле — на табличке была выбита грубая ошибка.

— Да что же это за сплошной беспорядок в тех штабных кабинетах?! — сквозь зубы пробормотала она. Но в ее голосе уже не осталось места для скорбной усталости — там звенел чистый, холодный гнев.

Елена крепко сжала руку женщины:

— Тетя Мария, это не может быть просто случайной ошибкой. Нам позарез нужно разобраться до конца.

Мария резко кивнула. Ее сын, ее кровь и плоть, безусловно заслужил правду, даже если для ее поиска ей придется рыть эту мерзлую землю собственными голыми руками. Командир части, который все это время молча стоял поодаль и курил, услышав их разговор, лишь равнодушно пожал плечами:

— Такое в таких условиях бывает постоянно. Писари бумаги путают, человеческий фактор.

Но Мария своим жизненным опытом безошибочно прочитала в его бегающих глазах нечто гораздо большее, чем просто усталость. Там скрывался липкий страх или глубокая, скрытая вина.

Женщины вернулись в местную гостиницу — облезлое двухэтажное здание на самом краю городка. В тесной комнате стойко пахло застарелой сыростью, пылью и дешевым хозяйственным мылом. Сидя на кровати, пружины которой жалобно скрипели от каждого движения, Мария безапелляционно заявила:

— Я отсюда никуда не поеду, Леночка. Пока не увижу его своими глазами — не успокоюсь.

Елена удивленно и немного испуганно округлила глаза:

— Как это — не поедете? Что вы такое задумали?

Мария едва заметно, криво усмехнулась уголками побледневших губ:

— Сама его раскопаю. Или найду кого-то, кто это сделает для меня.

Девушка отчаянно замотала головой:

— Тетушка, опомнитесь! А если там что-то опасное? И там же на входе сторож сидит, он нас не пустит!

— Этого сторожа ты возьмешь на себя, — жестко, по-деловому отрезала Мария. — Принесем ему щедрое угощение, подойдешь, заговоришь ему зубы. А копателей я сейчас пойду и найду за деньги. У меня на банковской карте двести тысяч лежит — все, что с пенсии годами по крупицам собирала. Пусть хоть половину придется отдать, мне для сына ничего не жалко.

Елена тяжело вздохнула, опустив плечи. Она прекрасно понимала, что спорить сейчас — пустая трата времени, потому что Марию уже не остановит никакая сила в мире. Их план был до боли простым, но чрезвычайно дерзким. В тот же вечер на местном железнодорожном вокзале они без особых усилий нашли двух подходящих мужчин, одетых в поношенные грязные куртки, которые искали быстрого заработка.

— Дам пятьдесят тысяч наличными, — тихо, но веско сказала им Мария. — Ваша задача проста: ночью раскопаете указанную могилу и откроете крышку гроба. Делать надо все максимально тихо и быстро.