Патрульные унизили военного на вокзале — не подозревая, что его боевой генерал стоит прямо за ними
Никакого колебания. Никакой агрессии. Только выполнение требования, как его и учили. Он достал из кармана удостоверение УБД и военный билет и передал их патрульному. Спокойно. С уважением. Профессионально.
Лысенко начал изучать документ. Он делал это показательно долго. Его глаза бегали от фотографии к лицу Андрея и обратно. Его губы скривились. А потом он засмеялся.
— Это фальшивка.
Андрей моргнул глазами, не веря своим ушам.
— Прошу прощения?
— Фальшивка. Подделка. Вы, мошенники, становитесь все хитрее, признаю. Но я видел достаточно таких клоунов, чтобы распознать ложь.
— Господин, это действующее удостоверение участника боевых действий. Я только что вернулся с четырнадцатимесячной ротации на Востоке. Если вы пробьете номер по базе…
— Мне не надо ничего пробивать! — Лысенко поднял удостоверение, показывая его Виктору и Тимуру. — Видите? Печать какая-то кривая. Наверное, купил в переходе за тысячу гривен у какого-то барыги.
Документ был абсолютно настоящим. Его выдали в военкомате по всем правилам, он был заверен Министерством обороны. Но для этих копов это не имело никакого значения.
Виктор и Тимур обступили Андрея с боков. Три жетона. Три тела. Настоящая стена, сомкнувшаяся вокруг него.
— Где форму взял? — грубо спросил Лысенко.
— Я действующий военнослужащий. Старший сержант. 105-я отдельная десантно-штурмовая бригада.
— Украл. Я так и думал. Вероятно, стянул из секонд-хенда. Или какого-то настоящего солдата ограбил. Это не первый раз, когда я такое вижу.
— Господин сержант, я четырнадцать месяцев провел в зоне боевых действий, — голос Андрея оставался ровным.
— Если ты натянул пиксель, это не делает тебя солдатом, — Лысенко подошел так близко, что Андрей почувствовал запах дешевого кофе из его рта. — Это делает тебя подозрительным. Это делает тебя мишенью. И сейчас ты — моя мишень.
Генерал Тарасенко был уже в пяти метрах от них. Затем в четырех. Затем в трех. Он слышал каждое слово.
Его руки дрожали. Не от страха, а от ярости, закипавшей внутри.
«Это мой солдат. Это человек, который спас моего сына».
Он хотел броситься вперед, хотел немедленно вмешаться и размазать этих копов по стене. Но внутренний голос приказал ему подождать. Наблюдать. Задокументировать все.
Генерал достал свой телефон и нажал кнопку записи видео.
Лысенко резко выдернул армейский баул из рук Андрея.
— Обыскать все, — скомандовал он своим подчиненным.
Виктор подхватил сумку, небрежно расстегнул молнию и просто перевернул ее вверх дном. Он вытряхнул все на пол без малейшей капли уважения. Одежда беспорядочно разлетелась в разные стороны. Средства гигиены рассыпались по плитке, гулко стуча пластиком.
Плотная картонная папка с приказом о награждении Андрея орденом упала прямо в лужу шампуня, вытекшего из разбитой бутылочки. А за ней выпал и фиолетовый кролик. Любимая игрушка Лили.
Он прокатился по гладкой плитке и остановился как раз возле тяжелого тактического ботинка Тимура.
— Это игрушка моей дочери, прошу вас… — тихо, но напряженно произнес Андрей.
Тимур опустил взгляд на плюшевого зверька. Затем посмотрел на Андрея. Потом на своего командира Лысенко. И после этого он медленно поднял ногу и наступил прямо на игрушку. Он вдавил ее ботинком в грязный пол. Медленно. Намеренно.
— Ой, кажется, что-то упало, — издевательски бросил патрульный.
Что-то необратимо сломалось в глазах Андрея в этот момент. Но он не пошевелился. Он не позволил себе ни единой эмоции или резкого движения.
«Не дай им повода, — билась пульсом мысль в его голове. — Только не дай им повода».
Лысенко расплылся в еще более широкой улыбке.
— А теперь на колени. Быстро.
