«Все говорили, что он погиб в огне»! Кинолог разрыдался, когда увидел, кто ждал его на обычной остановке

Его голос сорвался. Собака медленно подняла голову на звук мотора. Сквозь грязное стекло был виден только один глаз, но этого хватило.

Блеск золота. Знакомая искра, пробивавшаяся сквозь смертельную усталость. Денис почувствовал, как мир рушится внутри него. Он видел этот взгляд тысячу раз. На полигоне во время тренировок, во время обысков, во время ночных патрулирований, когда Гром смотрел на него с тихим вопросом: «Все в порядке?».

— Стой, — видихнув Денис. — Будь ласка. Зупинись.

Дмитрий немедленно заглушил двигатель. Денис рванул дверцу, его руки дрожали так сильно, что он едва нащупал ручку. Он не мог двигаться быстро, не мог выбежать, как когда-то.

Но каждая клетка его тела тянулась к той остановке, словно магнитом. Дождь хлестал по асфальту. Машины пролетали мимо, разбрызгивая грязную воду. Люди спешили домой, не обращая внимания на умирающее животное. Но Денис не мог отвести взгляда.

Дмитрий выскочил из машины, быстро достал кресло из багажника и помог Денису пересесть.

— Денис! Ты весь промокнешь! Ты дрожишь! — кричав він крізь шум дощу.

— Это… — голос Дениса знову зламався. — Це його форма голови. Його вуха. Навіть те, як він підтискає лапи, коли йому холодно. Я пам’ятаю все. Кожну дрібницю.

Дмитрий тяжело сглотнул, еще раз взглянув на собаку.

— Прошел год, Денис. Это невозможно.

Собака подняла голову выше, шатаясь от слабости. На мгновение она посмотрела прямо на них сквозь дождь. А потом ее хвост, тонкий и облезлый, сделал одно маленькое, неуверенное движение.

Это не была радость. Это не было возбуждение. Это было узнавание. Слезы обожгли глаза Дениса.

— Дима, — прошепотів він, і його голос розсипався на друзки. — Це Грім.

Прежде чем Дмитрий успел возразить, пес попытался встать. Но задние лапы подкосились. Он упал на бетонную плитку, тяжело дыша.

Денис протянул руку, хотя до остановки было еще несколько метров.

— Я здесь, — прошепотів він. — Я тут, хлопчику. Я поруч.

Уши собаки дернулись. И в тот миг, глубоко в той части сердца, которая никогда не зажила, Денис понял: это не сон, не галлюцинация, не бред травмированного мозга. Это реальность.

Пес, которого он оплакивал. Напарник, которого он мысленно похоронил. Друг, которого он потерял в огне, сидел сломленный и голодный перед его глазами.

— Быстрее! — крикнув Денис.

Дмитрий толкнул кресло к остановке. Каждый метр казался километром. Шум дождя исчез. Гудение машин исчезло. Даже голос Дмитрия отошел на задний план. Существовал только этот дрожащий комок боли.

Когда они остановились перед входом, Денис наклонился вперед. Вблизи все выглядело гораздо хуже. Ребра пса выпирали так, что казалось, их можно пересчитать на ощупь. Его шерсть, когда-то густая и блестящая, сбилась в колтуны из грязи, пепла и мазута. Лапы были в ссадинах и трещинах. Хвост едва шевелился.

Но глаза… эти глаза были теми же самыми. Умными, глубокими, с тем выражением, которого не бывает у обычных собак. В горле Дениса встал ком.

— Гром… — прошепотів він, і голос його був крихким, як скло.

Пес поднял голову. Медленно. Болезненно. Словно это простое движение требовало всей жизненной силы, что в нем осталась. В момент, когда их взгляды встретились, что-то внутри Дениса треснуло. Это было не просто узнавание. Это была память.

Каждая операция, каждый звук команды, каждое общее сердцебиение вернулись к нему мгновенно. Гром моргнул, а затем попытался подползти. Его лапы скользили по мокрой плитке. Он снова упал, издав тихий, разбитый стон, который ударил Дениса сильнее любой пули.

Дмитрий встал на колени рядом, его лицо побледнело.

— Денис, это невозможно. Взрыв… там плавился металл.

— Я знаю свою собаку, — прошепотів Денис. — Навіть якщо весь світ не вірить, що він вижив… Я знаю свого хлопчика.

Гром подполз еще ближе и с последним усилием положил тяжелую голову Денису на колени. Она была легкой, пугающе легкой. Денис осторожно обхватил морду собаки ладонями, чувствуя острые края скул под тонкой кожей.

Дыхание Грома было прерывистым, горячим на фоне холодного дождя. Его когда-то могучее тело теперь казалось невесомым, словно ветер мог подхватить его и унести прочь. Денис гладил его по щеке дрожащими пальцами.

— Что с тобой случилось, брат? Где ты был?

Дмитрий, осматривавший собаку с другой стороны, вдруг замер.

— Денис. Посмотри на бок.