Я скрылась под униформой уборщицы, чтобы узнать всю правду о своей же компании… Две недели в этой роли открыли шокирующие тайны – а реакция сотрудников, когда я раскрылась, была просто бесценной!
Мария закончила свою последнюю смену в три часа ночи. В подъезде на Позняках, где она снимала квартиру на время эксперимента, тихо гудел лифт. Она сбросила униформу в угол, переоделась в свою привычную одежду — элегантный жакет, джинсы, удобные кроссовки. Волосы, освобожденные от платка, рассыпались по плечам, а простые очки сменились стильными, в тонкой оправе. В зеркале отразилась настоящая Мария Свитанок — не «Елена», а уверенная дочь основателя.
Она вызвала такси и поехала к дому отца в Пуще-Водице. Современный коттедж с огромными окнами открывал вид на сосны и озеро. Всего несколько часов назад она мыла пол в офисе, а теперь стояла на пороге другого мира. Василий ждал ее в кабинете, держа чашку травяного чая.
— Ты устала, — сказал он, внимательно взглянув поверх очков.
— Да, папа, — вздохнула Мария. — Но не только от работы. От того, что я там увидела.
Три часа она раскладывала перед ним доказательства. На ноутбуке мелькали фото документов, записи разговоров, видео, где Богдан выливает воду, а Людмила толкает тележку. Она показала финансовые отчеты, где исчезали десятки тысяч гривен из фонда для техперсонала.
Василий слушал молча, его лицо темнело с каждой минутой. Когда дошло до записи, где Роман насмехается над уборщицей, он сжал кулаки так, что побелели костяшки.
— Они предали все, за что я боролся, — тихо, но твердо сказал он. — Мои принципы, мою мечту.
Мария кивнула. Это было не только о ней — это было предательство ценностей, на которых вырос этот бизнес.
— Что будем делать? — спросила она.
— Публичное разоблачение, — ответил Василий. — В понедельник созываем совет директоров. Все будут там: Богдан, Роман, Людмила. Ты останешься «Еленой» до последнего момента.
Они до глубокой ночи планировали каждый шаг. Перед прощанием Василий крепко обнял дочь.
— Я думал, ты только учишься быть лидером. Но ты учишь меня, — улыбнулся он. — Я горжусь тобой.
Воскресенье прошло в напряженном ожидании. Все было готово: доказательства собраны, совет директоров предупрежден, охрана проинструктирована. Мария в последний раз проверила записи и фото, сохраненные на флешке в кармане.
В понедельник Киев проснулся под ясным небом, но в офисе «Инноваций Света» назревал настоящий шторм. Солнце отражалось от стеклянных стен здания на Крещатике, когда Мария вошла в униформе «Елены». Она специально взяла смену на этаже руководства, чтобы убирать конференц-зал перед экстренным совещанием в 10 утра.
К 8:30 топ-менеджеры начали сходиться. Их лица были напряжены — никто не знал, что ждет. Мария толкала тележку к 20-му этажу, где находился величественный зал с дубовым столом и кожаными креслами. Она протирала поверхности, когда дверь открылась. Богдан Кравец вошел с портфелем и чашкой кофе, его взгляд сразу упал на нее.
— Что ты здесь делаешь? — рявкнул он, сузив глаза.
— Мне поручили убрать перед совещанием, господин, — спокойно ответила Мария. — Закончу к десяти.
— Вижу, ты до сих пор не научилась, — фыркнул он. — Если хоть одно пятно останется, вылетишь отсюда. Я проверю.
Он искал повод, но Мария лишь кивнула. К 9:45 менеджеры и директора гудели у зала, шепчась о неожиданном собрании. Василий появился последним, коротко поздоровался, но не раскрыл карты. Его взгляд на мгновение задержался на Марии — едва заметный знак поддержки. Она ответила легким кивком и продолжила мыть пол, играя роль до конца.
В 9:55 Богдан вернулся с «проверкой». Провел пальцем по подоконнику, придирчиво осмотрел стол.
— Окна грязные, стол не блестит, — провозгласил он, хотя все сияло. — Такая небрежность — это про тебя. Переделывай!
— Исправлю, господин, — ответила Мария, скрывая торжествующую улыбку.
Ровно в 10:00 голос Василия разрезал гул:
— Мы собрались из-за серьезных нарушений в «Инновациях Света». Наша компания предала свои ценности.
Зал замер. Время пришло.
Тишина в конференц-зале стала густой, как туман над Днепром. Менеджеры переглянулись, Оксана Петровна нервно схватила блокнот, Роман постучал пальцами по столу. Людмила сидела невозмутимо, но ее глаза выдавали тревогу. Богдан резко повернулся к Марии, все еще стоявшей у двери со шваброй.
— Вон отсюда! — крикнул он. — Это закрытое совещание, не для уборщиц!
Все взгляды впились в нее, ожидая, что она поспешно убежит. Но Мария спокойно поставила швабру к стене, расправила плечи и посмотрела на Богдана прямо, не отводя глаз. Ее голос прозвучал твердо, без тени былой покорности:
— Нет, Богдан, вон пойдешь ты.
