12 военных псов заблокировали гроб командира и не двигались, пока в зал не вошла Она – самая обычная уборщица…

Савченко почувствовал, как кровь отлила от лица.

— Свои? Убийство?

— И «Тиша» это знает. Вот почему она здесь. Вот почему она мыла полы — чтобы видеть всех, кто имел доступ к файлам миссии Максима. Чтобы выяснить, кто его предал.

— У неё есть доказательства?

Выражение лица Коваль стало твердым, как сталь.

— Найдите её. Приведите сюда. Пора прекратить этот спектакль.

Савченко кивнул и вышел из зала. Он не побежал, чтобы не привлекать внимания, но шагал быстро и целенаправленно. Он точно знал, куда идти.

Сквозь длинные коридоры штаба, мимо дежурных и офицеров, готовившихся к церемонии, он направлялся к хозяйственному блоку. В столовой, среди густых запахов борща и хлорки, он остановился.

Он знал привычки «призраков». Они прячутся там, где больше всего людей, но где на них никто не смотрит. В каморке за раздачей, среди коробок и моющих средств, она должна была чувствовать себя в наибольшей безопасности. Он не ошибся.

Савченко нашел Тамару в глубине каморки. Она пересчитывала бутылки с моющим средством с механической точностью человека, чьи мысли были очень далеко.

Она не подняла головы, когда он зашел, но Савченко заметил мгновенное изменение в её позе: напряжение мышц, перемещение веса тела для мгновенного рывка. Она была готова бить или бежать.

— Барон ждет, — тихо сказал он.

Её руки замерли. Долгий миг она не двигалась. Затем медленно повернулась к нему.

Маска исчезла. Покорная уборщица с опущенными глазами растворилась в воздухе, уступив место чему-то гораздо более опасному. Её взгляд был острым, оценивающим, сканирующим угрозы и пути отхода со скоростью опытного бойца.

— Кто рассказал? — Её голос изменился — стал ниже, тверже. Это был голос командира.

— Генерал Коваль. Она ждет в зале прощания.

Тамара — «Тиша» — изучала его несколько секунд. Затем кивнула один раз и отставила бутылку.

— Собаки… они не сдвинулись с места?

— Ни на сантиметр. Они ждут тебя с тех пор, как привезли гроб.

Что-то треснуло в её взгляде. Боль, возможно, или горе такой глубины, что для него не существовало названия. Затем броня снова встала на место, и она прошла мимо него к двери.

— Тогда не заставляй их ждать.

Они молча шли через плац, привлекая удивленные взгляды персонала. Кто бы мог подумать, что тихая уборщица может так ходить? Она двигалась с грацией хищника, сканируя каждый угол.

Когда они вошли в зал, Коваль стояла у гроба. Врач Ольга Ивановна замерла в углу. Лысенко, который только что вернулся, открыл рот, чтобы что-то спросить, но запнулся под взглядом Генерала.

И собаки… собаки ожили.

Барон был первым. Его голова резко поднялась, уши навострились, хвост начал медленно вилять. Затем Пуля, затем Демон. Один за другим, как цепная реакция, каждый пес в кругу повернулся к женщине в синем халате.

Тамара остановилась. Какое-то мгновение ничего не происходило. Двенадцать собак смотрели на неё. Она смотрела на них. Тишина звенела в ушах.

Затем Барон встал. Он подошел к ней медленно, величественно. Когда он приблизился, то сел у её ног и посмотрел вверх — не с тупой покорностью, а с чем-то глубоко осознанным. С любовью.

Тамара упала на колени прямо на грязный линолеум и обняла его за шею. Её плечи вздрогнули. Ни звука, но дрожь её тела говорила громче крика.

За Бароном поднялись остальные. Гром, Пуля, Демон — каждый нашел своё место в куче тел, окруживших её. Они ждали её. Всё это время они ждали её.

Лысенко смотрел на это, и его челюсть медленно отвисала. Всё утро он гонял её, как мусор. А она была…

— Кто она? — выдохнул он.