12 военных псов заблокировали гроб командира и не двигались, пока в зал не вошла Она – самая обычная уборщица…

— Мы с Максимом служили вместе шесть лет, прежде чем он перевелся в «Тени». Мы поддерживали связь. Открытки на праздники, короткая встреча раз в год, когда ротации совпадали. — Савченко нахмурил брови. — Он упомянул её один раз. Только раз. Сказал, что встретил кого-то, кто понимает эту работу так, как никто другой. Кого-то, кто говорит на том же языке. И в прямом, и в переносном смысле.

— Встретил кого-то? Девушку?

— Больше, чем девушку. Партнера. — Савченко отвернулся от окна. — Но когда я спросил о ней позже, он перевел тему. Сказал, что некоторые вещи секретны даже для друзей. И еще добавил странную фразу о том, что ему не везет с родственными связями. Что-то о «тяжелой наследственности» и «генеральских амбициях», которых у него нет. Тогда я подумал, что он шутит.

Медицинский опыт Ольги Ивановны подсказал ей направление мыслей.

— Вы думаете, этот «партнер» — это тот человек, которого ждут собаки?

— Я не знаю. Но Максим был человеком, который держал секреты при себе. А эти собаки? — Он кивнул на круг. — Они были обучены выполнять команды ровно двух людей. Максим был одним из них. Вопрос в том, кто был вторым?

Прежде чем кто-то успел ответить, двери открылись, и вернулась Генерал-майор Коваль. За ней шел майор Бондарь, держа планшет с файлами персонала. Его лицо было белым, как мел.

— Освободить помещение, — приказала Коваль тоном, не терпящим возражений. — Все, кроме подполковника Савченко. Немедленно.

Двери закрылись за последним офицером, оставив только Коваль, Савченко и двенадцать молчаливых стражей.

— Подполковник, — начала Коваль, понизив голос. — То, что я сейчас скажу, имеет гриф секретности выше, чем всё, с чем вы сталкивались. Если это выйдет за пределы комнаты, вы закончите карьеру, охраняя склады с тушенкой где-то под Житомиром. Понятно?

Она протянула ему планшет. На экране было личное дело. Куцее. Очевидно сфабрикованное, чтобы пройти поверхностную проверку, но без глубины, которая должна была бы сопровождать настоящую биографию.

— Тамара. Фамилии в базе налоговой нет. Нанята три месяца назад как уборщица. Проверка пройдена через стандартные каналы СБУ. Никаких флажков.

Коваль сделала паузу.

— Кроме того, что её отпечатки пальцев не совпадают ни с одной гражданской базой. А идентификационный код, который она предоставила, принадлежит женщине, умершей в ДТП под Ужгородом девятнадцать лет назад.

Савченко уставился в файл. Пазл начал складываться.

— Она призрак.

— Позывной: «Тиша» (Тишина). Старший инструктор-оператор. Группа «Тени-7». Совместные операции ГУР и ССО. — Голос Коваль смягчился. — И жена старшего прапорщика Максима.

Тишина, наступившая после этих слов, была абсолютной. Савченко перевел взгляд с планшета на собак, а затем на окно, где в последний раз видел Тамару… «Тишу».

Всё вдруг обрело ужасающий, идеальный смысл. То, как она двигалась. То, как собаки реагировали на неё. То, как она терпела три месяца унижений и пренебрежения без единого слова жалобы.

— Она была здесь всё время, — выдохнул он. — Наблюдала. Ждала.

— Три месяца, — подтвердила Коваль. — С тех пор, как операция Максима пошла наперекосяк. Она взяла отпуск за свой счет, создала легенду и устроилась сюда, чтобы никто из нас не знал.

Генерал на мгновение замолчала, и впервые на её лице промелькнуло что-то похожее на боль.

— Она не просто оплакивала мужа, подполковник. Она расследовала его смерть.

— Расследовала? Официальный отчет говорит, что он погиб в бою. Героически.

— Официальный отчет — это удобная ложь. — Коваль подошла к гробу. Барон следил за ней, но не рычал. — Максима убили не вражеские диверсанты. Его казнили. Кто-то из его же подразделения выпустил пулю ему в затылок, пока он был на дежурстве.