12 военных псов заблокировали гроб командира и не двигались, пока в зал не вошла Она – самая обычная уборщица…

— Я достала копию с сервера внутренней безопасности до того, как его подчистили. — Тамара достала из кармана маленькую флешку. — Вместе с логами твоей переписки в «Signal» с контактом, подписанным как «Куратор». Двенадцать сообщений. Слив позиций, маршрутов, и последнее сообщение за день до его смерти: «Объект стал проблемой. Решить».

В комнате стало тихо, как в склепе. Глаза Дениса бегали, ища выход. Савченко уже перекрыл дверь. Лысенко, несмотря на свою неприязнь к «уборщице», заблокировал окна.

— Ты сумасшедшая, — прошипел Денис, отбрасывая маску. — Ты здесь никто. Просто баба со шваброй.

— Я женщина, мужа которой ты убил. — Тамара сделала еще шаг, и Барон зарычал громче. — Я инструктор, которая научила каждого пса в этой комнате распознавать угрозу. И сейчас, капитан, ты — самая большая угроза в их мире.

Рука Дениса дернулась к кобуре. Он не успел.

Демон был быстрее. Пес сбил его с ног, как таран, прижав к полу прежде чем пальцы капитана коснулись рукоятки пистолета. Демон не кусал — он просто зафиксировал его, держа челюсти в миллиметре от горла предателя.

— Хороший мальчик, — тихо сказала Тамара.

Савченко подскочил, выхватил оружие Дениса и заломил ему руки.

— Капитан Денис, вы задержаны по подозрению в убийстве и государственной измене.

— Вы не можете! — визжал Денис, прижатый мордой в пол. — Вы не понимаете! Там люди сверху! Люди, которых вы не достанете! Максим влез туда, куда не надо!

— Расскажешь это следователям военной прокуратуры, — отрезала Коваль. — Майор Бондарь!

Бондарь, стоявший белый как полотно, встрепенулся.

— Да, госпожа Генерал!

— Вызывайте конвой ВСП. Этого дерьма не должно здесь быть через пять минут. Изолировать. Никого к нему не пускать без моего личного разрешения.

Когда Дениса вытаскивали из комнаты, он повернул голову и выплюнул яд в сторону Тамары:

— Думаешь, это конец? Они никогда не дадут правде всплыть. Тебе конец, сука!

Демон клацнул зубами, и конвой ускорился, почти вынеся предателя за дверь.

Тишина вернулась в зал. Тамара стояла неподвижно, глядя на дверь. Её лицо не выражало триумфа. Только пустоту.

Коваль осторожно подошла к ней.

— «Тиша»?

— Меня зовут Тамара. — Её голос был тихим. — Я больше не «Тиша». Я просто женщина, потерявшая всё.

— Вы могли прийти к нам. Довериться системе.

— В системе был Денис. — Тамара наконец посмотрела на Генерала. — Система позволила убийце моего мужа ходить на свободе, пока я мыла туалеты в десяти метрах от него. Система похоронила бы это, как хоронила всё остальное.

Коваль нечего было ответить.

Полковник Лысенко неуверенно шагнул вперед. Его спесь исчезла.

— Тамара… Я должен вам извиниться. То, как я себя вел…

— Вы вели себя именно так, как мне было нужно, полковник. — В голосе Тамары не было зла. — Мне нужно было быть невидимкой. Если бы вы относились ко мне с уважением, кто-то мог бы заподозрить неладное. — Она горько улыбнулась. — Это спасло мне жизнь.

В центре зала собаки снова начали расходиться, освобождая проход к гробу. Их миссия была выполнена. Они дождались. Они защитили. Теперь пришло время прощаться по-настоящему.

Церемония прощания началась в 14:00, с часовым опозданием. Официальной причиной назвали «организационные моменты», и никто вне узкого круга командования никогда не узнает истинной причины.

Тамара стояла впереди толпы. Она смыла с себя образ уборщицы, переодевшись в черную одежду, которую хранила в шкафчике для этого момента. Рядом с ней сидел Барон, замерев как статуя. Поводок свободно лежал в её руке — он был лишь формальностью.

Другие одиннадцать собак расположились по периметру. Их держали кинологи, которые вызвались помочь, когда узнали правду. Псы стояли как почетный караул, не сводя глаз с гроба.

Генерал Коваль лично произнесла речь. Она говорила о службе Максима, о спасенных жизнях. Она не упомянула о расследовании, которое уже началось в кабинетах СБУ и ГБР. Некоторые истины были не для микрофонов.

Когда зазвучал прощальный салют, а трубач заиграл «Шана» (Почет), Тамара подошла к гробу. Она положила руку на сине-желтый флаг.

— Ты видел это, Максим? — прошептала она. — Они не оставили тебя.

Она заговорила с собаками на языке, который понимали только они — смесью звуков и жестов.

Барон подошел первым. Он ткнулся носом в флаг, замер на несколько ударов сердца, а затем отступил и издал один долгий, тоскливый звук — не вой, а скорее прощание. Один за другим, остальные собаки сделали то же самое. Гром, Пуля, Демон… Каждый попрощался со своим командиром.

Когда всё закончилось, толпа начала расходиться. Савченко нашел Тамару на краю кладбища.

— Он научил меня, что такое верность, — сказала она, не оборачиваясь. — Не слово, а действие. Та, что не требует ничего взамен.

— Он был исключительным человеком, — согласился Савченко.

— Был. И теперь я должна найти тех, кто отдал приказ Денису. — Тамара повернулась к нему, и в её глазах больше не было слез. Только холодный расчет. — Денис был пешкой. Кто-то сверху обеспечивал ему прикрытие. Кто-то с большими звездами.

Она протянула Савченко маленькую черную записную книжку.

— Это личные заметки Максима. Имена, схемы, даты. Он не доверял электронике. Я не отдала это Генералу Коваль, потому что не знаю, насколько высоко прогнила система. Но я доверяю тебе, подполковник.

— Что мне с этим делать?