«Ты даже ходить не можешь!» — смеялся муж, представляя гостям свою беременную любовницу. Он и не подозревал, что я готова раскрыть всю правду…

— Ты ничтожество! Калека, решившая разрушить мне жизнь своими фантазиями! Никто тебе не поверит! Ты даже встать не можешь!

И тогда настал момент истины. Екатерина заблокировала колеса коляски. Она медленно, опираясь на подлокотники, поднялась. Зал ахнул.

Она выпрямилась во весь рост, достала из чехла, прикрепленного к коляске, элегантную трость и сделала шаг вперед. Потом еще один.

Она стояла перед ним — высокая, красивая, сильная.

— Я могу стоять, Алексей. Я могу ходить. И я могу свидетельствовать в суде.

В этот момент двери открылись. В зал вошла группа людей в форме.

— Алексей Бондарь? — строго спросил офицер. — Следственное управление Национальной полиции. Вы задержаны по подозрению в хищении средств в особо крупных размерах, мошенничестве и нанесении тяжких телесных повреждений по преступной халатности.

Начавшийся хаос был абсолютным. Алексея выводили в наручниках под вспышки камер тех самых фотографов, которых он нанял для своего триумфа.

Вероника стояла растерянная, одинокая, прижимая руки к животу. Екатерина подошла к ней, опираясь на трость.

— Мне жаль тебя, — тихо сказала она. — Ты была лишь инструментом.

— Я не знала… — прошептала Вероника. — Об аварии, о лекарствах… Он говорил, ты сама отказываешься лечиться.

— Теперь ты знаешь. Береги ребенка. Он не виноват в грехах отца.

Когда всё закончилось, к Екатерине подошла Марина.

— Ты была невероятна, — сказала она, обнимая подругу. — Как ты себя чувствуешь?

Екатерина осмотрела опустевший зал, где валялись опрокинутые бокалы.

— Свободной, — ответила она. — Впервые за три года я дышу полной грудью.

Прошел год…

Алексей пошел на сделку со следствием. Доказательства были настолько неоспоримыми, что суд был быстрым. Он получил семь лет с конфискацией имущества. Вероника уехала к родителям в Черновцы, чтобы воспитывать сына подальше от скандала.

Екатерина не теряла это время. Она ребрендировала компанию, назвав её Kateryna Architects. Теперь их приоритетом стали исключительно инклюзивные пространства. Первым крупным проектом стал реабилитационный центр «Феникс» в Пуще-Водице, построенный на средства, отсуженные у Алексея. Марина стала там главным врачом.

В один солнечный день Екатерина приехала в Лукьяновское СИЗО, где Алексей ждал этапирования. Он выглядел постаревшим, его былой лоск исчез.

— Ты пришла посмотреть на свою победу? — спросил он через стекло.

— Нет, — спокойно ответила она. — Я пришла закрить дверь.

— Я любил тебя, — вдруг сказал он. — Сначала. А потом… твой успех, твой талант… я чувствовал себя тенью. А когда ты упала… я наконец почувствовал себя главным. Нужным.

— Ты хотел быть героем, Алексей. Но стал тюремщиком.

Она поднялась, чтобы уйти.

— Ты простишь меня? — крикнув он ей в спину.

Екатерина остановилась, опираясь на свою трость.

— Прощение нужно заслужить, Алексей. А я просто выбираю не нести эту ненависть дальше. Я оставляю её здесь, с тобой.

В тот вечер Екатерина стояла на сцене Национальной оперы Украины. Зал аплодировал стоя, когда ей вручали премию «Архитектор года» за проект социального жилья. Она смотрела в зал, полный света, и понимала: самый прочный фундамент — это правда. И даже если жизнь разрушает твои стены, ты всегда можешь построить новые. Лучшие.