«Ты даже ходить не можешь!» — смеялся муж, представляя гостям свою беременную любовницу. Он и не подозревал, что я готова раскрыть всю правду…

Екатерина вернулась в свою комнату в полной тишине. Страх сковал её тело. Алексей не просто планировал бросить её. Он готовил почву, чтобы признать её недееспособной.

Это означало полный контроль над её финансами, лечением и даже свободой передвижения. В Украине, имея деньги и связи, это было более чем реально.

Впервые с момента открытия измены она почувствовала настоящий ужас. Это больше не была семейная драма. Это была борьба за выживание.

На следующее утро Екатерина проснулась с холодной решимостью, которая вытеснила страх. Если Алексей хотел войны, он её получит. Но ей нужна была стратегия. Любой эмоциональный срыв только сыграет на руку его версии о её «нестабильности».

Первым шагом были лекарства. Месяцами она беспрекословно принимала горсти таблеток, которые Алексей заботливо выкладывал ей на ночной столик — «коктейль» из обезболивающих, миорелаксантов и снотворных, выписанных разными врачами из частных клиник, которые «сотрудничали» с её мужем.

— Марина, — обратилась она к реабилитологу во время следующего сеанса, — ты можешь взглянуть на кое-что? Это важно.

Она показала Марине россыпь блистеров и баночек из своей аптечки. Марина внимательно изучила состав каждого препарата, и её брови поползли вверх.

— Катя, как долго ты принимаешь эту комбинацию?

— Около восьми месяцев. Алексей говорит, что это лучшая схема. А что?

Марина взяла две упаковки.

— Этот релаксант в такой дозировке превратит любого в овощ. А этот препарат… его вообще не назначают при травмах позвоночника уже лет пять. Он вызывает спутанность сознания, провалы в памяти и апатию.

Холод пробежал по спине Екатерины.

— Алексей контролирует прием. Говорит, что я сама путаюсь в дозах.

Марина посмотрела на неё очень серьезно.

— Тебе нужна консультация независимого невролога. Я знаю одного профессора в Институте нейрохирургии, он не берет взяток и не «дружит» с застройщиками.

Профессор Литвин, седой мужчина с пронзительным взглядом, просмотрел историю болезни Екатерины с нарастающим возмущением.

— Госпожа Екатерина, кто вел ваше медикаментозное лечение? — спросил он, откладывая бумаги.

— Мой семейный врач, доктор Гринченко. Он давний друг моего мужа.

Профессор покачал головой.

— Анализ крови показывает токсичные уровни седативных веществ. Это не лечение, это химическое сдерживание. Эта смесь не просто снимала боль — она искусственно тормозила восстановление ваших нейронных связей. Вы не выздоравливали, потому что вас держали в полусонном состоянии.

Под наблюдением профессора Екатерина начала осторожно уменьшать дозы. «Ломка» была тяжелой — бессонница, тремор, потливость. Но уже через две недели она почувствовала, как туман в голове рассеивается.

Мысли стали четкими, вернулась способность фокусироваться. А главное — на занятиях с Мариной она смогла сделать то, что раньше казалось невозможным: удержать равновесие стоя у шведской стенки.

Тем временем расследование набирало обороты. Екатерина наняла частного детектива Оксану — бывшую следовательницу прокуратуры, которую посоветовала Марина. Оксана работала быстро и тихо.

Через несколько дней она положила перед Екатериной папку с фактами, которые разрушали всю её прошлую жизнь.

— Они знакомы гораздо дольше, чем год, — начала Оксана, выкладывая фото. — Вот Алексей и Вероника на конференции в Вене. Дата: февраль 2018 года. За три месяца до вашей аварии.

Екатерина смотрела на фото, где Алексей что-то шептал Веронике на ухо в баре отеля. Они смеялись.

— И есть еще кое-что, — голос Оксаны стал жестким. — Я подняла архивы по «Днепровским Башням». Тот обвал платформы… За неделю до трагедии инженер по технике безопасности подал рапорт о дефекте креплений. Он требовал остановить работы на 14-м этаже.

— Я помню, — нахмурилась Екатерина. — Алексей сказал, что всё исправили. Я видела акт выполненных работ.

— Акт есть, — кивнула Оксана. — Подписан лично Алексеем Бондарем. Но фактически ремонт никто не проводил.

Екатерина оцепенела.

— Вы хотите сказать… что он знал? Что он послал меня на аварийную платформу, зная, что она может обрушиться?

— Я говорю, что он подписал бумаги, чтобы не останавливать строительство и не терять деньги. А когда вы туда пошли… он просто промолчал.