Военный вернулся с «нуля» раньше и кровь застыла в жилах! На его дворе – группа оповещения с похоронкой и жена в черном платке…

К ним подошла Екатерина, вдова Давида. Она была сдержаннее, ее горе было тихим и глубоким.

— Я слышала о вашей ситуации, — сказала она, глядя на Максима. — Знаете, когда я узнала об ошибке, сначала я разозлилась. Почему они дали вам надежду, а потом забрали ее у меня? Но потом я подумала… Четыре дня кто-то оплакивал моего Давида. Ваша жена плакала по нему, думая, что это вы. Его не забыли ни на минуту. Даже под чужим именем, его смерть была оплакана. Спасибо вам за это.»

Елена не выдержала и обняла Екатерину. Две женщины — одна, потерявшая мужа на самом деле, и другая, пережившая эту потерю ошибочно — стояли обнявшись среди холодного ветра кладбища.

Возвращались домой молча. Дождь усилился, дворники ритмично смахивали капли с лобового стекла.

Когда они заехали во двор своего дома на Осокорках, Максим заглушил двигатель, но не выходил из машины.

— Как нам теперь с этим жить? — спросил он в тишину. — Как мне просыпаться каждое утро, зная, что я украл чей-то шанс?

Елена повернулась к нему. В ее глазах впервые за эти дни появился какой-то новый блиск. Не радость, нет. Решимость.

— Ты ничего не крал, Макс. Это не ты решал. Это лотерея. Страшная, кровавая лотерея. Но мы выиграли в ней билет. И если мы потратим эту жизнь на вину — мы предадим их. Давида и Якова.

Она положила руку ему на грудь, там, где билось сердце.

— Ты жив. Я могу тебя коснуться. Я могу сварить тебе кофе. Мы можем ссориться. Мы можем жить. Это подарок, Максим. Подарок, завернутый в черную бумагу, но это все равно подарок.

Максим накрыл ее ладонь своей.

— Я вернусь туда, Лена. Через две недели. Я должен.

— Я знаю, — она кивнула, и по ее щеке скатилась слеза. — И я буду бояться каждого звонка. Я буду вздрагивать от каждого незнакомого номера. Но я буду ждать. Потому что теперь я точно знаю цену каждой минуте, когда ты здесь.»

Они вышли из машины под холодный киевский дождь. Максим обнял жену за плечи, прикрывая ее от ветра.

Завтра будут новые новости, новые обстрелы, новые тревоги. Следствие будет продолжаться, кто-то получит выговор, кто-то потеряет должность. Журналисты найдут новую сенсацию.

Но сегодня они были дома. Вместе. Живы.

И где-то там, на столе в гостиной, лежала фотография улыбающегося парня по имени Яков, который будет напоминать им каждый день: жизнь — это привилегия. И прожить ее нужно так, чтобы не было стыдно перед теми, кто остался на Аллее Героев.

Дверь закрылась за ними, отрезая холодный мир. В их доме снова горел свет.