Сестра призналась, что ждет ребенка от моего мужа! Мой ответ заставил их поседеть…

— Я пытаюсь принять это. В конце концов, будет ребенок. Давайте встретимся и решим все цивилизованно? Поделим имущество без судов и скандалов?

Вика нервно засмеялась, но в голосе звучало облегчение.

— Конечно! Это было бы замечательно. Андрей так переживал, что ты начнешь войну.

— Никакой войны. Давайте снова в «Bigoli». В субботу вечером? Закроем гештальт там, где все началось.

— Договорились!

Я приехала в ресторан в субботу ровно в 20:00. Я надела свое «боевое» черное платье-футляр и сделала идеальную укладку. Я выглядела как женщина, контролирующая мир, а не как брошенная жена.

Андрей и Вика снова пришли вместе. На этот раз они были расслаблены, держались за руки. Вика была в платье, подчеркивающем живот, который уже начал округляться.

— Марина! — Вика полезла обниматься. — Ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо. Вы тоже ничего.

Мы заказали вино. Атмосфера была сюрреалистичной. Они вели себя так, будто мы старые друзья, а не участники любовного треугольника. Они уже мысленно тратили мои деньги.

— Итак, — начал Андрей после первого бокала, — насчет развода. Мы хотели предложить все сделать по-честному. Квартиру продаем и делим 50 на 50. Инвестиции тоже. Ну и, учитывая твою новую зарплату, думаю, ты не будешь против какой-то компенсации, пока я встану на ноги с новой семьей.

— Поделим по-честному, — повторила я, смакуя каждое слово. — Расскажи мне подробнее, Андрей. Что ты считаешь честным?

Они переглянулись.

— Ну, как по закону. Совместное имущество супругов. Половина квартиры моя. Это где-то 100 тысяч долларов, да? Нам этого хватит на первый взнос за жилье и ремонт.

Я медленно потянулась к своей сумочке. Андрей и Вика замерли в ожидании, видимо, думая, что я достаю чековую книжку или ключи от квартиры.

Вместо этого я выложила на стол плотный конверт.

— Прежде чем мы начнем делить шкуру неубитого медведя, я хочу напомнить об одном важном моменте.

Андрей нахмурился.

— Что это?

— Наш брачный договор, Андрей. Помнишь? Тот самый, который ты назвал «бумажкой для олигархов» четыре года назад.

С лица Андрея мгновенно сошла краска. Вика растерянно переводила взгляд с меня на него.

— Какой договор? Вы подписывали контракт?

— Подписывали. И Андрей даже не читал его.

Я достала документы и развернула их на столе.

— Режим раздельной собственности. Помните, что это значит?

Андрей схватил листы дрожащими руками.

— Но мы же были женаты… Это не может быть законным… Я жил там, я платил за коммуналку!

— Ты платил три тысячи гривен за коммуналку и иногда покупал продукты, Андрей. Я платила тысячу долларов рассрочки ежемесячно, делала ремонт и покупала мебель. Твои три тысячи не дают тебе права на квартиру стоимостью двести тысяч долларов.

Вика выхватила у него бумаги, лихорадочно ища хоть какую-то лазейку.

— Но содержание! Он имеет право на содержание, если его материальное положение ухудшится!

Я улыбнулась — холодно и победно.

— Пункт 6.2. Стороны отказываются от права на содержание в случае расторжения брака. Андрей отказался от всего.

— Я не знал, что подписываю! — закричал Андрей, привлекая внимание соседних столиков. — Ты меня обманула!

— Я тебя обманула? Ты был у нотариуса. Тебе все объяснили. Ты сказал: «Мне плевать, давай быстрее». Есть видеофиксация нотариального действия. Ты взрослый мальчик, Андрей. Надо читать, что подписываешь.

В глазах Вики читался настоящий ужас. Реальность надвигалась на нее как асфальтоукладчик.

— То есть… он не получит ничего?

— Ноль. Ничего. Андрей выходит из этого брака с тем же, с чем пришел: со своими долгами по кредитке и кредитом на BMW.

Андрей опустил голову на руки.

— Марина, ради Бога. Мы же не чужие люди. У нас будет ребенок. Ты не можешь оставить нас на улице.

— У вас будет ребенок, — поправила я. — И кстати, о ребенке. Ты знаешь, сколько сейчас алименты в Украине?

Они молчали.

— 25% от официального дохода на одного ребенка. Андрей, какая у тебя официальная зарплата в салоне? Тысяч пятнадцать? Остальное в конверте?

Он побледнел еще больше.

— Ну, пусть даже с бонусами ты получаешь тысяч сорок. Четверть отдашь на ребенка — это 10 тысяч. Тебе останется 30 тысяч гривен.

Я перевела взгляд на Вику.

— Вика, сколько стоит аренда двухкомнатной квартиры в Киеве сейчас? Тысяч пятнадцать-двадцать? Плюс коммуналка. Плюс памперсы, смеси, врачи.

Я сделала паузу, давая им время посчитать.

— Вы не сможете жить в Киеве. Вам придется ехать к родителям в Винницу, в ту тесную двушку, и жить на пенсию папы.

— Ты монстр, — прошептала Вика. Слезы катились по ее щекам, размазывая тушь.

— Монстр? Вы планировали ограбить меня. Вы думали, что я — эмоциональная дура, которая отдаст половину своего капитала, потому что вы «влюбились». Вы просчитались.

Я встала, оставив на столе две купюры по 500 гривен — ровно за свой бокал вина.

— Мои адвокаты свяжутся с тобой, Андрей. Процесс будет быстрым.

— Марина, подожди! — Андрей вскочил, пытаясь схватить меня за руку.

Я резко отстранилась.

— Нет, Андрей. Это я ждала. Ждала уважения, ждала верности. А теперь будете ждать вы. Будете ждать зарплаты, чтобы купить еду. Будете ждать маршрутку, потому что заправлять BMW будет нечем.

Я наклонилась к ним и сказала тихо, но так, чтобы каждое слово врезалось в их память:

— Добро пожаловать в реальную жизнь. Без моих денег.

Я вышла из ресторана под звуки Викиных рыданий. На улице, вдыхая прохладный киевский воздух, я набрала Елену.

— Ну что? Как прошел спектакль?

— Лучше, чем в театре Франко, — ответила я, садясь в такси. — Ты бы видела их лица, когда они поняли, что остаются ни с чем.

— Ты дьявол, Марина. Я тобой горжусь.

— Подавай документы в понедельник. Я хочу быть свободной как можно скорее.