Сестра призналась, что ждет ребенка от моего мужа! Мой ответ заставил их поседеть…
Проснувшись на следующее утро, я почувствовала в голове кристальную ясность, которой не было уже несколько дней. Пила кофе на своей кухне и глядя в панорамное окно на утренний Киев и башни «Тетрис Холла» вдали, я начала соединять точки, которые раньше казались безобидными совпадениями.
Вика всегда проявляла подозрительный интерес к моим финансам. Это была не просто сестринская забота, а какая-то калькулирующая интенсивность.
— А сколько ты платишь за эту квартиру? — допытывалась она во время визита в прошлом году.
Когда я объяснила, что брала рассрочку от застройщика и уже почти выплатила ее, глаза Вики загорелись недобрым огнем.
— Ого, это же, наверное, целое состояние. Сотни тысяч долларов…
Она постоянно спрашивала о моей зарплате. «Марин, а сколько сейчас платят таким топам, как ты? Просто чтобы понимать рынок», — говорила она, будто сравнивала это со своими нестабильными заработками на фрилансе. Когда я упоминала, что покупаю акции через Interactive Brokers, она требовала конкретных цифр.
Я вспомнила наш разговор на прошлое Рождество у родителей в Виннице. Вика выпила немного лишнего и начала жаловаться:
— Марин, ты хоть понимаешь, как это бесит? У тебя все есть: элитная квартира, новая машина, Мальдивы, брендовые шмотки. А я убиваюсь за копейки и еле на аренду скребу.
— Вика, ты тоже можешь это иметь. Надо просто работать и учиться, — ответила я тогда, пытаясь подбодрить.
— Ой, конечно. «Работать». Тебе просто повезло, ты всегда была любимицей судьбы.
Тогда я списала это на алкоголь. Теперь я понимала: это была зависть, которая накапливалась годами. Вика искренне верила, что заслуживает мою жизнь, но без моих усилий.
А Андрей… Бедный, наивный Андрей. Он никогда не был амбициозным. Его устраивала зарплата в автосалоне, пиво с друзьями по пятницам и футбол на диване. Но я видела, как он смотрел на вещи, которые я покупала.
— Четыреста долларов за сумку, Марин? — комментировал он, когда я купила себе Furla. — Это же почти половина моей ставки.
Вика, видимо, посеяла зерна жадности в его голове. «Представь, когда вы разведетесь, Андрей. Половина всего этого будет твоей. Ты сможешь купить себе нормальную машину, пожить как человек».
Она не знала о брачном договоре, потому что я никому в семье о нем не говорила. Это было дело между мной и мужем.
Больнее всего было осознавать, что они спланировали ту сцену в ресторане. Выбор «Bigoli» в день моего повышения, их совместный приход, плохо скрываемое удовольствие на лицах — это был спектакль. Они хотели унизить меня публично, выбить почву из-под ног, чтобы я, разбитая горем, согласилась на любые условия.
Что ж, они просчитались.
Я провела выходные, разрабатывая стратегию. В понедельник утром я позвонила Елене еще до начала рабочего дня.
— Марина, этот договор — это произведение искусства, — сказала она. — Андрей не имеет права абсолютно ни на что. Мы можем развести вас за месяц через суд, если он не будет возражать.
— А если будет?
— На основании чего? Он подписал документ. Все заверено нотариально. Шансов оспорить это в украинском суде — ноль целых, ноль десятых. Он в заднице, извини за французский.
— Лена, я хочу кое-что сделать. Я позвоню им и предложу «мирный» разговор о разводе. Я хочу видеть их лица, когда они узнают правду.
— Ты уверена? Может, проще просто прислать повестку?
— Уверена. Они унизили меня публично. Я хочу вернуть долг.
Прошло три недели после той ночи. Три недели, в течение которых Андрей забирал остальные вещи, всегда в сопровождении Вики, будто боялся меня. Три недели маминых звонков с просьбой «понять и простить».
— Мариночка, ну подумай о ребенке, — говорила мама. — Андрей совершил ошибку, но они теперь семья. Им нужен старт.
«Старт» за мой счет? Никогда.
На четвертой неделе я набрала Вику. Она ответила мгновенно.
— Привет, Вика. Я много думала об этой ситуации. Наверное, вы правы. Нет смысла держать зло. Мы взрослые люди.
Тишина на том конце провода. Она не ожидала такого.
— Правда? Ты… ты не сердишься?
