Сестра призналась, что ждет ребенка от моего мужа! Мой ответ заставил их поседеть…

Когда над Киевом взошло солнце, я все еще сидела на диване. Мое темно-синее платье помялось, а макияж, видимо, превратил меня в панду. Экран моего айфона светился угрожающе: 17 пропущенных вызовов от мамы. Вика уже успела все ей рассказать. И я могла поспорить, что в ее версии это была романтическая драма о двух влюбленных, которые не смогли сопротивляться судьбе, а я — просто препятствие на их пути к счастью.

Я набрала офис.

— Симона, меня сегодня не будет, — сказала я своей ассистентке. — Плохо себя чувствую.

Симона, которая знала мой график лучше меня, на мгновение замолчала.

— Марина Владимировна, вы никогда не пропускаете работу. Даже с температурой. Это что-то серьезное?

— Да, Симона. Очень серьезное.

Я пошла в душ, пытаясь смыть с себя липкое ощущение вчерашнего вечера. Стоя под горячей водой, я наконец расплакалась. Это были не киношные истерики, а глухой, воющий плач человека, который только что потерял двух самых близких людей. Моя сестра и мой муж. Те, кому я доверяла безоговорочно, предали меня самым жестоким образом.

Когда я вышла из ванной, телефон снова завибрировал. Три сообщения от Вики в Вайбере:

«Маринка, нам надо поговорить».

«Мы не хотели, чтобы ты узнала вот так. Пожалуйста, перезвони».

«Я знаю, тебе больно, но мы можем решить все как взрослые люди».

Я удалила все, не читая дальше.

Впервые за много лет я провела день абсолютно непродуктивно. Я тупо переключала каналы на телевизоре, заказала вок из китайского ресторана, который приехал холодным, и игнорировала звонки, раздававшиеся каждые два часа. Мне нужен был этот день, чтобы осознать простой факт: моя жизнь, какой я ее знала, закончилась.

Вечером появился Андрей. Он пришел забрать вещи. У него все еще были ключи, он все еще чувствовал себя хозяином в квартире, которую я купила еще до нашей свадьбы. Он попытался что-то объяснить, пакуя чемодан.

— Это не планировалось, Марин. Так просто случилось, — бормотал он, складывая рубашки. — У Вики был тяжелый период, ей нужна была поддержка…

— Как давно вы вместе? — перебила я, наблюдая, как он складывает брендовые поло, которые я покупала ему в ЦУМе.

— Официально? С января. Четыре месяца.

Четыре месяца. Четыре месяца лжи, фальшивых поцелуев, пустых «я тебя люблю» перед сном. Пока я работала по 60 часов в неделю ради нашего будущего, он строил новую жизнь с моей сестрой.

— Я подаю на развод, — сказала я, сидя на краешке нашей огромной кровати.

Андрей замер с кучей носков в руках. Он посмотрел на меня так, будто я сказала какую-то глупость.

— Марин, не надо так категорично. Мы можем решить все мирно. По-человечески. Поделим все честно, без скандалов и судов.

«Поделим все честно». Эти слова прозвучали как пощечина.

— Честно? — переспросила я. — Ты считаешь, что имеешь право на то, что заработала я?

— Мы были женаты, Марин. Это общее имущество. Закон есть закон.

Когда он ушел, забрав два чемодана и пообещав вернуться за остальным на выходных, я сразу набрала Елену. Она была моей лучшей подругой еще со времен Могилянки и, к счастью, одним из лучших семейных адвокатов Киева.

Я рассказала ей все. Елена слушала молча, лишь иногда тяжело вздыхала.

— Мариночка, солнышко, я так сочувствую. Я знала, что он не подарок, но чтобы с Викой… — она сделала паузу. — Насчет развода. Мне нужно, чтобы ты собрала все документы: свидетельство о браке, документы на квартиру, выписки с банковских счетов, информацию о твоих ФОПах и инвестициях. Я сделаю все, чтобы защитить твои интересы.

— Лена, мне плевать на деньги. Я просто хочу, чтобы это закончилось.

— Не говори глупостей! — рявкнула она в трубку. — Ты пахала как проклятая, чтобы иметь все это. Ты не отдашь половину своего имущества предателю и своей сестричке-содержанке. Ты хоть представляешь, сколько стоят твои активы сейчас?

Я не считала точно, но сумма была значительной. Моя квартира в новостройке возле метро «Олимпийская» сейчас стоила минимум 200 тысяч долларов. У меня были сбережения, акции иностранных компаний через брокера, доля в стартапе. Плюс моя новая зарплата.

— Договорились, — сказала я. — Я все соберу.