Богач женился на простой садовнице, чтобы утереть нос бывшей! Но в первую брачную ночь он замер от удивления…

Зал замер. Несколько человек, стоявших рядом, переглянулись. Никто не ожидал, что Максим Данилов так открыто унизит бывшую ради «простой» жены. Карина побледнела, ее идеальная маска треснула. Она развернулась и, едва сдерживая слезы ярости, скрылась в толпе.

По дороге домой в машине царила тишина, но она была уже не гнетущей, а теплой.

— Ты не должен был этого делать, — тихо сказала Олеся.

— Должен был, — ответил он, не отрывая взгляда от ночной дороги. — Я не позволю никому тебя обижать.

Но жизнь готовила им еще один поворот.

Через неделю Олеся сидела на краю ванны, сжимая в руках пластиковый тест. Две четкие розовые полоски.

Беременна.

Мир вокруг пошатнулся. Страх, неуверенность, но и странная, теплая искра радости — все смешалось в один коктейль. Она вспоминала ту единственную ночь после приема в Одессе, когда эмоции взяли верх над разумом… Но что скажет Максим? Он рассудительный, холодный планировщик. Ребенок не входил в условия контракта. Он подумает, что она специально это сделала, чтобы привязать его к себе, чтобы вытянуть больше денег.

Она вышла в сад, где Максим читал новости на планшете, сидя в плетеной беседке.

— Нам нужно поговорить, — ее голос был едва слышным.

Он отложил планшет, заметив ее бледность.

— Что-то с мамой? Врачи что-то нашли?

— Нет, с мамой все хорошо. Это… о нас. — Она набрала полные груди воздуха. — Я беременна.

Тишина, воцарившаяся в беседке, была тяжелее свинца. Максим не шелохнулся. На его лице промелькнул целый спектр эмоций: шок, недоверие, растерянность.

— Ты уверена? — наконец спросил он. Голос его сел.

— Да. — Олеся скрестила руки на груди, защищаясь. — Я… я не хочу ничего от тебя требовать. Я рожу этого ребенка для себя. Я не хочу, чтобы ты думал, будто я использую это для манипуляций или шантажа.

Максим встал и начал ходить по беседке. Он привык контролировать все: курсы валют, сроки сдачи объектов, людей. Но это… Это была переменная, которую он не учел. Но, глядя на испуганную Олесю, он почувствовал, как в нем просыпается что-то новое. Ответственность. Но не бремя, а что-то другое.

— Не смей так говорить, — резко остановился он перед ней. — Это и мой ребенок тоже. Я не тот, кто бежит от ответственности.

— Но контракт…

— К черту контракт! — воскликнул он. — Мы говорим о жизни. О нашем ребенке.

Он подошел ближе, и его взгляд смягчился. Впервые за долгие годы он не знал, что делать дальше, но точно знал, что не бросит ее.

Однако секреты в их кругу долго не живут. Слухи о визите Олеси в частную клинику быстро разлетелись. Карина, имевшая своих информаторов везде, увидела в этом свой последний шанс.

На благотворительном аукционе она снова подошла к Максиму, когда Олеся отошла припудрить носик.

— Поздравляю, папаша! — прошипела она ему на ухо. — Слышала новости. Быстро она тебя окольцевала. Браво. Ребенок — это классический ход для таких девочек. Теперь ты никуда не денешься, верно? Алименты, наследство… Она разыграла эту партию лучше тебя.

Максим медленно повернул к ней голову. Его глаза были спокойны, и это пугало больше, чем гнев.

— Ты знаешь, Карина, в чем твоя проблема? Ты меришь всех по себе. Ты видишь везде расчет, потому что сама способна только на него. Но Олеся — не ты. И слава Богу за это.

— Ты слепой дурак, — выплюнула Карина. — Она тебя использует и выбросит.

— Нет, — улыбнулся он. — Это мы с тобой использовали людей. А она… Она учит меня жить. А теперь исчезни из моей жизни окончательно.

Той ночью в спальне Олеси Максим сел на край кровати.

— Карина знает, — сказал он.

Олеся вздрогнула.

— Она попытается использовать это против нас?

— Она уже попыталась. И проиграла. — Он накрыл ее руку своей. — Ей не удастся нас поссорить. Мы справимся.

Олеся посмотрела на него и впервые почувствовала: она больше не одна в этом холодном доме.

Утро в Козине выдалось пасмурным. Небо затянуло серыми тучами, и мелкий дождь начал накрапывать на панорамные окна. Олеся сидела за столом, бездумно листая ленту новостей в телефоне, стараясь отвлечься от тревоги, грызущей ее изнутри.

Вдруг телефон Максима, лежавший на другом конце стола, взорвался серией уведомлений. Он поднял трубку, и его лицо мгновенно посерело.

— Как это попало в сеть?! — гаркнул он в трубку так, что Олеся вздрогнула. — Найдите, кто слил документы, и уничтожьте их! Мне все равно, сколько это будет стоить!

Он бросил телефон на стол и провел ладонями по лицу.

— Что случилось? — тихо спросила Олеся, уже предчувствуя беду.

— Кто-то слил наш брачный контракт в Telegram-каналы, — глухо ответил он. — Со всеми суммами, условиями и медицинскими выписками твоей мамы.