Богач женился на простой садовнице, чтобы утереть нос бывшей! Но в первую брачную ночь он замер от удивления…
Утро началось как обычно для Олеси — с чашки травяного чая на террасе. Осеннее солнце едва пробивалось сквозь высокие сосны Козина, бросая длинные тени на идеальный газон. Покой нарушила Тамара Ивановна. Домоправительница подошла с каменным выражением лица и протянула кремовый конверт.
— Это вам, госпожа. Курьер оставил на проходной.
Олеся удивленно подняла брови. На конверте не было обратного адреса, только ее имя, выведенное каллиграфическим почерком. Открыв его, она вытащила лист плотной бумаги. Послание было коротким и било под дых:
«Ты никогда не станешь одной из нас. Прекрати этот спектакль, пока не стало слишком поздно. Возвращайся на свою Троещину, где тебе и место».
Эти слова отдавались в голове, как удары молота. Олеся глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в руках. Страх смешался с возмущением. Последнее, чего она хотела — это чтобы Максим узнал. Он мог воспринять это как ее слабость, как доказательство того, что она не справляется с ролью. Или, что еще хуже, использовать это, чтобы расторгнуть контракт, когда деньги на лечение мамы были так нужны.
Она спрятала записку в глубину ящика своего туалетного столика, решив игнорировать угрозы. Но это было только начало. В последующие дни конверты появлялись снова и снова. Их подбрасывали в почтовый ящик, оставляли на капоте машины. «Самозванка», «охотница за деньгами», «содержанка». Каждое слово было пропитано ядом.
Тем временем Карина не собиралась сдаваться. Она действовала открыто и нагло. Однажды она без предупреждения ворвалась в офис Максима в бизнес-центре «Гулливер». Секретарша пыталась ее остановить, но Карина просто отмахнулась от нее, как от назойливой мухи.
— Максим, нам нужно поговорить, — заявила она, падая в кожаное кресло напротив него и закидывая ногу на ногу. Вид на центр Киева за панорамным окном был ей безразличен.
— Я занят, Карина, — холодно ответил он, даже не подняв взгляда от документов. — У тебя две минуты.
Она улыбнулась своей фирменной хищной улыбкой.
— Ты же знаешь, что это не так. Ты занят тем, что пытаешься убедить весь мир — и себя заодно — что счастлив с этой… простушкой.
Максим наконец посмотрел на нее. Его взгляд стал ледяным.
— Чего ты хочешь?
— Я просто переживаю за тебя, — промурлыкала она с наигранной невинностью. — Все знают, что Олеся не тянет этот уровень. Она тянет тебя на дно, Максим. Еще не поздно все исправить. Вернись к тем, кто тебя понимает.
— Исправить что? — он скрестил руки на груди. — Ты думаешь, что можешь просто стереть свою измену?
Карина наклонилась ближе через стол, ее голос стал тише, соблазнительнее.
— Ты же до сих пор думаешь обо мне. Этот брак — ложь, фарс. Ты и я — мы одной крови. Хищники. А она — жертва.
— Ты ошибаешься, — твердо отрезал Максим. — А теперь выйди. Охрана выведет тебя, если ты не сделаешь это сама.
Карина ушла, хлопнув дверью, но ее слова оставили неприятный осадок. В тот вечер Максим вернулся домой позже обычного. Зайдя в комнату Олеси, чтобы забрать папку с документами, которую он случайно оставил там утром, он заметил приоткрытый ящик. Оттуда выглядывал край того самого кремового конверта.
Любопытство победило. Он достал стопку писем. Прочитав их, Максим почувствовал нечто неожиданное — не раздражение, а глухую, горячую ярость. Он узнал этот стиль. Жестокость, завернутая в элегантную обертку. Это почерк его мира, мира, который он сам создал.
На следующее утро, когда Олеся спустилась к завтраку, он положил письма на стол перед ней.
— Почему ты молчала? — спросил он прямо.
Олеся замерла. Ее лицо вспыхнуло.
— Это тебя не касается, — она протянула руку, чтобы забрать бумаги, но он накрыл их своей ладонью.
— Это касается меня. Ты моя жена, Олеся.
— Это не настоящий брак, помнишь? — воскликнула она, и голос ее задрожал. — Это контракт! Почему тебе должно быть не все равно? Ты нанял меня играть роль, я ее играю. Угрозы — это часть моего гонорара, так?
Максим замолчал. У него не было простого ответа. Он не знал, почему ему не все равно, но мысль о том, что кто-то травит эту женщину, вызывала у него желание крушить стены.
— Я не позволю никому обращаться с тобой так, — наконец сказал он, глядя ей в глаза. — Независимо от того, что написано в контракте. Ты под моей защитой.
Олеся смотрела на него, пораженная. Впервые она почувствовала, что за маской циничного бизнесмена скрывается мужчина, способный на поступок.
Через несколько дней, на открытии выставки в «Мистецькому Арсеналі», напряжение достигло апогея. Карина, конечно же, была там. Она подошла к ним с бокалом просекко, сияя бриллиантами и злорадством.
— Олеся, дорогая! — воскликнула она так громко, чтобы услышали все вокруг. — Слышала, ты открыла для себя мир высокого искусства? Удивительно, как быстро ты адаптировалась. Лично я бы на твоем месте чувствовала себя здесь… лишней. Как сорняк среди орхидей.
Прежде чем Олеся успела ответить, Максим сделал шаг вперед, заслоняя ее собой. Он обнял Олесю за плечи — властным, защитным жестом.
— Ты права в одном, Карина, — его голос был спокойным, но звучал как приговор. — Это действительно удивительно. Удивительно, как Олеся, не имея твоих состояний и связей, обладает большим достоинством и силой, чем ты когда-либо имела. Она настоящая. А ты — лишь тень прошлого.
