Богач женился на простой садовнице, чтобы утереть нос бывшей! Но в первую брачную ночь он замер от удивления…

Максим замолчал, пораженный ее отпором. Он привык, что люди либо боятся его, либо льстят. Олеся же смотрела на него с вызовом и болью. Той ночью они разошлись по разным спальням, но в воздухе повисла тяжелая, наэлектризованная тишина.

…

Через несколько дней ситуация заставила их снова играть счастливую пару. На этот раз — поездка в Одессу на благотворительный бал в отеле «Bristol». Сбор средств для детского кардиоцентра.

Дорога по трассе Киев-Одесса была долгой. Максим вел машину сам, отказавшись от водителя. Сначала царила тишина, только шум шин и гул мотора. Олеся смотрела в окно на бескрайние поля подсолнухов, стараясь игнорировать присутствие мужчины рядом.

— Ты сегодня на удивление молчалива, — нарушил тишину Максим, не отрывая взгляда от дороги.

— Это проблема? — холодно отозвалась она. — В контракте прописано количество слов в минуту?

Максим едва заметно улыбнулся.

— Нет. Просто думал, у тебя будут вопросы по поводу вечера.

— Я справлюсь. Спасибо за заботу.

В Одессе их поселили в роскошный люкс с видом на Черное море. Балкон выходил прямо на набережную, и запах соленого ветра немного успокоил нервы Олеси. Когда они спустились в холл перед началом мероприятия, Максим остановился, осматривая ее.

Она выбрала платье цвета морской волны, без лишних украшений.

— Ты выглядишь… очень красиво, — сказал он. В его голосе не было привычной иронии.

— Спасибо, — кивнула она.

Бальный зал «Бристоля» поражал роскошью. Живая музыка, шампанское рекой, женщины в бриллиантах. Олеся глубоко вдохнула, настраиваясь на роль. Но на этот раз Максим вел себя иначе. Он не давил, не дергал ее. Он держался рядом, как надежный партнер, а не надзиратель.

Во время перерыва они вышли на террасу, чтобы подышать свежим воздухом.

— Расскажи мне, — вдруг спросил он, опираясь на перила. — Какой была твоя жизнь до… всего этого? Настоящая жизнь.

Олеся удивленно посмотрела на него.

— Простой. Я выросла на Отрадном. Отец умер, когда я была маленькой, инфаркт. Мама тянула меня сама, работала медсестрой в две смены. Я рано пошла работать, чтобы ей помочь. Сад стал моей отдушиной. Растения… они честнее людей. Если о них заботиться — они цветут. Они не предают.

Максим слушал внимательно, не перебивая.

— А ты? — осмелилась спросить она. — Каково это — расти в золотой клетке?

Он горько рассмеялся.

— Отец был жестким человеком. Типичный бизнесмен 90-х. Он требовал совершенства во всем. Оценки, спорт, бизнес. Когда он умер, мне пришлось взять управление холдингом в 22 года. Я не был готов, но должен был стать акулой, чтобы меня не сожрали конкуренты. А потом появилась Карина… Я думал, это мой островок спокойствия. Ошибся.

Между ними возник миг странного понимания. Две одиночества, встретившиеся при таких странных обстоятельствах.

— Похоже, нам обоим пришлось повзрослеть слишком рано, — тихо сказала Олеся.

Их разговор прервал стук каблуков. Карина. Конечно, она была и здесь. Она приближалась к ним, как хищник, загнавший добычу в угол.

— Ну что, голубки, воркуете? — ее голос был пропитан ядом. — Олеся, дорогая, надеюсь, ты не перепутала вилки за ужином? Это же такой стресс — пересесть с трактора в «Мерседес».

Максим напрягся, собираясь ответить, но Олеся его опередила. Она выпрямилась и посмотрела Карине прямо в глаза.

— Знаешь, Карина, разница между нами проста. Я могу пересесть с трактора в «Мерседес» и остаться человеком. А ты, сколько бы ни меняла машины, так и останешься просто красивой оберткой от конфеты. Пустой внутри.

Карина открыла рот, не зная, что ответить. Она ожидала слез, оправданий, но не такого спокойного достоинства.

— Карина, — вмешался Максим, и в его голосе звучала сталь. — Тебе лучше уйти. Найди кого-нибудь другого для своих игр. Здесь тебе ничего не светит.

Она смерила их яростным взглядом и, развернувшись на каблуках, ушла прочь.

Максим посмотрел на Олесю с нескрываемым восхищением.

— Неплохо, — сказал он, и уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Я не позволю никому вытирать об себя ноги, — ответила она. — Даже если я здесь только по контракту.

В ту ночь в Одессе что-то изменилось. Максим понял: Олеся — не пешка. Она была королевой, которая просто еще не знала своей силы. И, возможно, она была именно тем, кто мог бы спасти его от самого себя.