Богач женился на простой садовнице, чтобы утереть нос бывшей! Но в первую брачную ночь он замер от удивления…

Он последовал за ней на террасу, подальше от лишних ушей. Как только они остались наедине, маска Карины слетела.

— Так вот чем ты теперь занимаешься? Опускаешься до уровня обслуживающего персонала, чтобы задеть меня? — выпалила она.

— Это не имеет к тебе никакого отношения, Карина, — спокойно ответил Максим, доставая сигарету, но не зажигая ее.

— Ой, умоляю! — она фыркнула. — Ты правда думаешь, что кого-то обманешь? Этот цирк с браком… Эта девочка не принадлежит к нашему кругу, и ты это знаешь! Она сломается через неделю.

Максим сузил глаза.

— Что тебя так бесит, Карина? То, что я счастлив? Или то, что у тебя больше нет надо мной власти? Ты сделала свой выбор. Живи с ним.

Карина подошла вплотную, ее духи — тяжелые и сладкие — ударили ему в нос.

— Можешь притворяться сколько угодно, Максим, но глубоко внутри ты знаешь, что я — единственная, кто тебя действительно понимает. Мы с тобой хищники, а она — травоядная.

— Ты ошибаешься, — твердо сказал он. — Разговор окончен.

Когда Максим вернулся в зал, он нашел Олесю у фуршетного стола с бокалом сока в руке. Она выглядела измотанной, но держалась прямо.

— Вы как? — спросил он, подходя ближе.

— Держусь, — ответила она с легкой, усталой улыбкой. — Но ваши друзья… они кусаются больно.

Он хотел сказать что-то, возможно, извиниться, но промолчал. В этот момент Максим начал понимать, что Олеся была не такой хрупкой, как казалась. И это интриговало его так, как он пока не был готов признать даже себе.

Поместье Максима в Козине было огромным — современный замок из стекла и бетона. Но для Олеси он больше напоминал холодный, стерильный лабиринт. Каждый идеально освещенный коридор, каждая дизайнерская ваза, стоившая как ее годовая зарплата, напоминали ей: это не твой дом. Ты здесь — инородное тело.

Это было ее первое официальное утро в роли жены Максима Данилова, и груз новой реальности уже давил на плечи.

Неловкость началась еще за завтраком. Она спустилась в столовую, где стол был сервирован так, будто ждали делегацию послов. Экзотические фрукты, несколько видов сыров, свежевыжатые соки.

— Доброе утро, госпожа Данилова, — произнесла домоправительница, Тамара Ивановна. Женщина строгая, старой закалки, с идеально уложенными седыми волосами. Ее тон был формально вежливым, но взгляд сканировал Олесю, как рентген.

— Доброе утро, — улыбнулась Олеся, стараясь скрыть волнение. — Можно просто Олеся.

— В этом доме есть правила, госпожа, — отрезала Тамара Ивановна и исчезла на кухне.

Когда Олеся села за стол, она почувствовала, как персонал обменивается взглядами. Горничная, наливавшая кофе, едва заметно закатила глаза, переглянувшись с официантом. Для них она все еще была «той девушкой с секатором», которая каким-то чудом оказалась за хозяйским столом, а не в саду среди гортензий.

Вошел Максим. Безупречный итальянский костюм, запах дорогого парфюма, телефон в руке. Он выглядел хозяином жизни, в то время как Олеся чувствовала себя самозванкой.

— Надеюсь, ты выспалась, — бросил он, даже не поднимая глаз от экрана смартфона.

— Это было… необычно, — ответила она, подбирая слова. Спать на простынях из египетского хлопка было приятно, но одиночество в огромной гостевой спальне пугало.

Он коротко кивнул, продолжая печатать сообщение. Для Максима этот брак оставался бизнес-проектом, где каждый должен был выполнять свои KPI.

— Сегодня вечером важный ужин, — вдруг сказал он. — Партнеры по застройке. Мне нужно, чтобы ты выглядела уверенно.

— Уверенно? — переспросила Олеся. — И как, по-твоему, я должна это сыграть?

Максим наконец поднял взгляд. В его глазах читалась усталость.

— Просто будь вежливой, улыбайся и меньше говори об удобрениях.

Олеся прикусила язык, сдержав резкий ответ, и молча допила кофе.

День тянулся невыносимо долго. Олеся пыталась найти себе место в этом огромном доме, но каждая попытка натыкалась на невидимую стену. Она слышала шепот горничных в гостиной, когда те думали, что она не слышит.

— Не понимаю, чем она его взяла? Приворожила, что ли? — фыркнула одна, протирая пыль. — Из грязи в князи.

— Да это ненадолго, — ответила другая. — Поиграет и бросит. Карина ему больше подходила, хоть и стерва.

Олеся почувствовала, как щеки вспыхнули от стыда, но заставила себя пройти мимо с высоко поднятой головой, будто ничего не слышала. Это была часть сделки. Деньги на счету клиники для мамы — вот что имело значение.

Вечером их ждал ужин в одном из самых дорогих ресторанов Киева — «Alaska». Олеся надела платье, которое для нее выбрал стилист: элегантное, черное, сдержанное. Она выглядела как леди, но чувствовала себя как в чужой коже.

Ужин стал испытанием. Партнеры Максима — тучные мужчины с дорогими часами — бросали на нее сальные взгляды и задавали двусмысленные вопросы.

— Ну как вам, Олеся, новая жизнь? — спросил один, прихлебывая виски. — Трудно, наверное, привыкнуть к такому темпу после… тишины сада?

Она улыбалась, отвечала вежливо, но напряжение росло. Руки дрожали. Когда официант подливал вина, она случайно задела бокал локтем. Красное пятно расплылось по белоснежной скатерти.

За столом воцарилась тишина.

— Осторожнее, — прошипел Максим ей на ухо, сжимая ее локоть под столом. Его голос был ледяным. — Ты позоришь меня.

— Я не специально, — прошептала она, чувствуя, как к горлу подступают слезы.

— Я не идеальная кукла, Максим! — прошептала она уже в машине, когда они ехали домой по ночному Киеву. — Я живой человек!

— Ты знала, на что подписывалась! — взорвался он, впервые теряя самоконтроль. — Это игра по высоким ставкам. Мне не нужна жена, которая не может удержать бокал!

— А мне не нужен муж, который видит во мне только функцию! — выкрикнула она. — Ты используешь мою беду, мою маму. Но если ты думаешь, что купил меня с потрохами, то ошибаешься. У меня есть чувства. И если ты этого не видишь — ты слеп.