Богач женился на простой садовнице, чтобы утереть нос бывшей! Но в первую брачную ночь он замер от удивления…

Олеся нервно рассмеялась, решив, что это какая-то жестокая шутка богача.

— Это очень смешно, — тихо сказала она, отводя взгляд.

— Я не шучу, — твердо ответил Максим. — Но это не то, что вы думаете. Это не будет традиционный брак.

Он изложил свой план холодно и рассудительно, как на совете директоров. Олеся станет его женой по контракту. Фасадом. Живым доказательством для Карины и всего Киева, что он счастлив и процветает. Взамен он оплачивает полный курс лечения ее матери в лучшей частной клинике, покупает им квартиру и обеспечивает финансовую подушку на всю жизнь.

Олеся слушала его молча, скрестив руки на груди. Ее лицо побледнело.

— Это неправильно, — наконец произнесла она. — Вы хотите использовать живого человека, чтобы отомстить бывшей? Это низко.

— Все не так просто, — возразил Максим, сохраняя невозмутимость. — Мне нужен статус женатого мужчины, а вам — деньги, чтобы спасти мать. Время играет против нее, Олеся. Вы это знаете.

— Это сделка с совестью.

— Это просто сделка. Бизнес.

Он знал, куда бить. В тот же вечер водитель доставил ей домой пакет документов: подробное медицинское заключение от лучших кардиологов столицы (подтверждающее критическое состояние ее мамы) и проект брачного контракта.

На следующий день Олеся пришла в его кабинет в поместье. Она выглядела уставшей, будто не спала всю ночь.

— Вы жестокий человек, Максим Александрович, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Но я не позволю маме умереть из-за своей гордости. Я согласна. Но помните: я делаю это только ради нее.

Максим удовлетворенно кивнул, хотя где-то глубоко внутри почувствовал неприятный укол от ее слов.

— Это будет выгодно для нас обоих. Доверьтесь мне.

Она издала короткий, безрадостный смешок.

— Доверять вам? Это слишком дорого стоит.

Контракт был подписан. План запущен в действие. Максим был уверен, что контролирует каждый аспект этой игры. Олеся же чувствовала смесь облегчения (маму спасут!) и липкой тревоги. Возвращаясь к своей привычной работе в тот последний день, она не могла избавиться от ощущения, что только что продала душу дьяволу в дорогом костюме.

А Максим смотрел на нее из окна кабинета. Она была идеальной фигурой на его доске. Чего он еще не знал — это того, что играя с судьбой, он открывал двери переменам, которые даже он, со всеми своими деньгами, не мог предвидеть.

Зал «Fairmont Grand Hotel» сиял огнями хрустальных люстр. Здесь собралась вся элита Киева: политики, бизнесмены, звезды шоу-бизнеса. Шум разговоров, звон бокалов, вспышки камер — обычная атмосфера светского раута.

Каждая деталь этого вечера была тщательно продумана Максимом. Это была не просто вечеринка, а его публичное заявление: «Я вернулся».

Когда Олеся вошла в зал под руку с Максимом, атмосфера, казалось, изменилась физически. Все взгляды мгновенно обратились к паре. Шепот прокатился волной, заглушая музыку.

Она была одета в простое, но изысканное платье глубокого синего цвета, идеально подчеркивающее ее природную красоту, но резко контрастировавшее с пайетками, перьями и бриллиантами других женщин. Ее волосы были скромно собраны, а осанка выдавала волнение, которое она изо всех сил старалась скрыть.

— Держитесь, — тихо прошептал Максим ей на ухо, чувствуя, как напряглась ее рука на его локте. — Просто улыбайтесь, остальное я беру на себя.

Олеся натянуто улыбнулась, чувствуя на себе тяжесть каждого взгляда. Ей казалось, что она — экспонат в музее, который оценивают и осуждают.

Среди гостей особенно выделялась Карина. Ее ярко-красное платье с глубоким декольте было вызовом, сигнальной ракетой. Она стояла в окружении подруг, держа бокал шампанского, и когда их взгляды встретились, на ее губах заиграла злая улыбка.

— Максим, дорогой! — Карина подплыла к ним, словно акула, почуявшая кровь. Ее тон был сладким, как патока, но глаза оставались холодными.

— Карина, — сдержанно ответил Максим. — Какой сюрприз.

— Ты выглядишь таким… свежим! — она рассмеялась, игнорируя его холодность. — Вижу, ты совсем не изменился. А это твоя новая… жена?

Карина повернулась к Олесе, осматривая ее с головы до ног оценивающим взглядом, словно товар на базаре.

— Какой… интересный выбор. Очень… бюджетно.

Олеся почувствовала, как щеки заливает румянец, но прежде чем она успела ответить, Максим вмешался. Он крепче прижал руку Олеси к себе.

— Это Олеся. Все, о чем я мог мечтать в женщине: искренняя, преданная и, что самое важное, настоящая. А не силиконовая копия с обложки.

Этот комментарий ударил по самолюбию Карины как пощечина. Она натянуто улыбнулась, но в глазах вспыхнула ярость.

— Ну что ж, — прошипела она. — Посмотрим, насколько хватит этой «настоящести» в нашем мире.

Вечер продолжался. Олеся старалась слиться с толпой, но разговоры часто сводились к завуалированным оскорблениям.

— Так вы работали ландшафтным дизайнером? — спросила одна из дам с накачанными губами, ехидно приподнимая бровь.

— Я работала садовницей, — исправила ее Олеся, высоко подняв подбородок. — Честный труд, которым я всегда гордилась. Мои руки создавали красоту, а не просто держали коктейли.

Ее прямой ответ застал женщину врасплох, и та поспешила сменить тему. Из угла зала Максим наблюдал за этой сценой. Он ожидал, что Олеся смутится, споткнется, возможно, расплачется. Но вместо этого он видел женщину, которая, несмотря на страх, демонстрировала достоинство, которого не хватало большинству присутствующих здесь «львиц». Это сбивало его с толку. Она не просто играла роль — она была личностью.

Напряжение достигло пика, когда Карина снова подошла к Максиму, уловив момент, когда он остался один.

— Могу я украсть тебя на минутку? — промурлыкала она.