Богач женился на простой садовнице, чтобы утереть нос бывшей! Но в первую брачную ночь он замер от удивления…

Максим Данилов стоял у панорамного окна своего пентхауса на Печерске, вглядываясь в огни ночного Киева. Город внизу пульсировал жизнью, потоки машин на бульваре Леси Украинки сливались в красно-белые реки, но здесь, на 25-м этаже, царила мертвая тишина.

Все, что он имел — этот роскошный вид, бизнес-империя, статус одного из самых влиятельных застройщиков столицы — было результатом его железной воли и холодного расчета. Но этой ночью никакой успех не мог погасить пламя ярости, выжигавшее его изнутри.

Карина. Его невеста. Женщина, которую он считал своим тылом. Она уничтожила все, что он знал о доверии.

Всего несколько месяцев назад она ушла от него к его прямому конкуренту — владельцу агрохолдинга, человеку с сомнительной репутацией, но, как она выразилась, с «большим драйвом».

Максим горько улыбнулся, сжимая стакан с водой так, что побелели костяшки пальцев. Драйв? Он строил для них идеальное будущее, фундамент, который не пошатнуть, а она выбросила его, словно использованную фигуру с шахматной доски. Больше всего его грызла не потеря любви — это чувство давно атрофировалось, — а публичное унижение. Весь киевский бомонд шептался за его спиной.

Неделями он прокручивал в голове варианты мести, но именно этой ночью решение пришло само собой. Холодное и простое. Карина должна увидеть, что он не просто пережил ее измену, а нашел кое-что гораздо лучшее.

Его план был безупречен: жениться на полной противоположности Карины. На женщине, которая будет живым контрастом искусственной, «инстаграмной» красоте его бывшей. Это должен был быть брак не ради любви, а ради демонстрации. Ради пощечины общественному мнению.

На следующее утро Максим прогуливался по территории своего загородного поместья в Козине. Воздух здесь был иным — пахло сосновой хвоей и свежескошенной травой. Пение птиц казалось ему насмешкой над тем хаосом, что творился в его душе.

Именно тогда он заметил ее. Олеся.

Девушка стояла на коленях у клумбы с гортензиями, ее руки были в земле, она осторожно подрезала сухие веточки. В ее движениях была какая-то завораживающая простота. Никаких лишних жестов, только полная сосредоточенность на работе. Солнце играло в ее волосах, небрежно собранных в хвост, и Максим поймал себя на мысли, что впервые за долгое время остановился, чтобы просто понаблюдать.

Он подошел ближе, стараясь не шуметь, но девушка почувствовала его присутствие.

— Доброе утро, Максим Александрович! — произнесла она, поднимаясь.

Ее голос был мягким, вежливым, но без того подобострастия, которое он привык слышать от подчиненных.

— Доброе утро, Олеся, — ответил он. Ее имя слетело с его уст как-то необычно легко. — Как давно вы у нас работаете?

— Почти два года. Я ухаживаю за садом с тех пор, как вы обновили ландшафтный дизайн.

Он кивнул, хотя его мысли уже мчались вперед. У Олеси было то, чего никогда не было у Карины. Подлинность. Она не пыталась казаться кем-то другим. Ее простая футболка, рабочие перчатки, отсутствие макияжа — все это кричало об искренности. Она была идеальной кандидаткой.

В последующие дни Максим стал чаще выходить в сад. Короткие разговоры о сортах роз или системе полива переросли в нечто большее. Он узнал о ее жизни, и пазл сложился окончательно.

Олеся была единственным ребенком в семье, жила в скромной «панельке» на Отрадном и ухаживала за тяжелобольной матерью. Женщине требовалась сложная операция на сердце и дорогая реабилитация. Олеся работала на двух работах, не жаловалась, но в ее глазах читалась усталость и скрытое отчаяние.

Однажды после обеда, когда она складывала инструменты в садовом домике, Максим решил действовать.

— Олеся, я могу поговорить с вами о кое-чем важном? — начал он. Его тон был деловым, но он почувствовал легкое волнение.

— Конечно, Максим Александрович. Что-то не так с газоном?

Максим глубоко вдохнул.

— Я хочу жениться, — сказал он прямо, глядя, как удивление расширяет ее глаза.

— Поздравляю вас… — растерянно начала она.

— На вас.