«Смотри похороны в Zoom»! Начальница не отпустила меня попрощаться с отцом. Ночью я проучил их раз и навсегда…

Я кивнул.

— Тогда давайте работать.

Я расшарил свой экран и повел их через ад, который они сами себе создали. Шаг за шагом, строка за строкой. Битые ссылки в API, «мертвые» запросы к базе и скрипты отчетов, которые они пытались латать, просто копируя код со Stack Overflow. Один критический процесс был настроен неправильно уже три месяца. Я писал об этом в Jira еще в январе, тегал Виталика, но тикет просто закрыли как «не приоритетный».

Виталик попытался ускорить процесс:

— Слушай, может пропустим теорию и просто…

— Нет, — оборвал я его. — Вы платите за ясность. Вы получите ясность, а не костыли.

Он замолчал. Я продолжал, отвечая на их вопросы один за другим. Я не смягчал углы.

— Эта часть упала, потому что кто-то удалил логику резервного копирования. Этот отчет не формируется, потому что соединение с базой отваливается каждую третью попытку — я говорил вам об этом в декабре. Вот что бывает, когда полагаешься на синюю изоленту и стажеров.

К середине сессии никто больше не спорил. Они просто кивали, неистово стуча по клавишам, похожие на людей, которые пытаются собрать самолет во время свободного падения. Через час и сорок семь минут я закрыл сессию.

Виталик наклонился к экрану.

— Мы ценим твою помощь. Это было… необходимо.

Ольга добавила, уже своим привычным командным тоном:

— Нам нужно, чтобы ты подключился в понедельник для финализации.

Я покачал головой.

— Этого нет в нашем договоре.

— Но у нас еще есть вопросы, — настаивала она. — «Норланд» требует…

— Тогда изложите их письменно, — перебил я.

— Подожди, — сказал Виталик. — Ты хочешь сказать, что не доступен в понедельник?

— В понедельник утром я буду у нотариуса, оформлять наследство. Приоритеты.

Они оба выглядели ошеломленными, будто забыли, что всё это происходит именно потому, что они пожалели мне четыре дня отпуска. Ольга попыталась исправить ситуацию:

— Ну, просто дай нам знать, когда освободишься.

Я нажал «Покинуть встречу». В этом была прелесть предоплаты. Я не был должен им больше ни секунды.

Во вторник днем я подключился к тому, что должно было стать финальным звонком. Никаких приветствий, никаких «как дела» — только их лица, смотревшие на меня так, будто они только что выбрались из горящего дома. Виталик выглядел разбитым, галстук ослаблен, голос сел.

— Демо прошло плохо. «Норланд» в ярости.

Ольга даже не пыталась это скрыть.

— Они дали нам еще две недели. После этого они разрывают контракт.

Я кивнул один раз.

— Понятно.

Мы прошли через последнюю порцию вопросов: настройка скриптов, проблемы с синхронизацией данных и отчет, который почему-то тянул данные за март для каждого месяца. Я держал тон ровным, спокойным и профессиональным. Они спрашивали — я отвечал. Ничего личного.

В конце Виталик взглянул куда-то мимо камеры, потом снова на меня.

— Прежде чем мы закончим… есть еще кое-что.

Ну вот. Началось.

Он откашлялся.

— Мы обсудили это внутри компании, и хотели бы сделать тебе предложение. Настоящее.

Ольга вмешалась раньше, чем я успел ответить.

— Позиция Технического директора. Удаленно. Ты будешь руководить собственной командой — мы наймем трех джунов тебе в помощь. Подчинение напрямую Виталику.

— И, — добавил Виталик, — ты будешь на стратегических планерках. Полный карт-бланш. Пауза. — И повышение зарплаты на 50%. С привязкой к курсу.

В эфире повисла тишина. Я слышал собственное сердцебиение. Не потому, что волновался, а потому, что меня разозлило: почему это заняло столько времени? Я смотрел на них обоих. Их лица говорили обо всем: это была не благодарность, это было отчаяние.

Я откинулся на спинку стула.

— Вы предлагаете это не потому, что я заслужил. Вы предлагаете это, потому что вам страшно.