«Смотри похороны в Zoom»! Начальница не отпустила меня попрощаться с отцом. Ночью я проучил их раз и навсегда…

— У меня есть решение. Я не возвращаюсь в штат. Я не буду ничего восстанавливать бесплатно. Но я могу предоставить консультационные услуги.

Ольга прищурилась.

— Что, прости?

— 300 долларов в час. Минимум 20 часов. Предоплата 100%. Оплата на ФЛП, договор оказания услуг. Я проведу ваших людей через процесс, отвечу на вопросы и помогу закрыть релиз.

— Это шантаж! — воскликнула Ольга.

Я пожал плечами.

— Это спрос и предложение. Рынок диктует условия.

Виталик попытался возразить:

— Мы не можем утвердить такие расходы без согласования с финансовым директором. Это процедура на неделю…

— Тогда звоните финансовому, — перебил я. — Потому что часики тикают. И «Норланд» не будет ждать неделю, пока вы найдете бэкапы, которых не существует.

Юристка молчала, что-то быстро записывая в блокнот.

— И еще, — добавил я. — Я не буду подстраиваться под ваш график. Я занимаюсь похоронами отца. Звонки ограничены двумя часами в день. Вы получите тот слот, который я вам дам.

Воцарилась тишина. Ольга выглядела так, будто вот-ось взорвется, но Виталик уже кивал, сдавшись.

— Ты можешь прислать договор и счет? — спросил он тихо.

— Я скину реквизиты и шаблон договора. Как только увижу зачисление средств, мы назначим первый звонок.

Виталик снова кивнул, будто каждое движение причиняло ему физическую боль.

— Мы ускорим оплату. Проведем как срочный аварийный подряд.

Юристка заговорила впервые с начала спора:

— Пожалуйста, не удаляй больше никаких материалов, связанных с компанией. Это может иметь последствия.

— Там нечего удалять, — сказал я. — Вы уже стоите посреди кратера.

Я завершил звонок. Я не чувствовал вины. Никаких сомнений. Только спокойствие — то самое, которое приходит, когда перестаешь оправдываться перед людьми, которым на тебя всегда было плевать.

Четверг был тяжелым. Я надел мятую черную рубашку, которая всё еще пахла шкафом и лавандой — запах отцовского дома. Я не стал её гладить; он бы этого не делал. Старая деревянная церковь в Косове была той самой, где мы отпевали маму десять лет назад. Тот же запах воска и ладана, те же скрипучие половицы, те же иконы, смотревшие на меня из темных углов.

Теперь пришла очередь папы.

Я стоял впереди, засунув руки в карманы, пока люди заходили внутрь. Соседи, его друзья из лесхоза, несколько мужчин, с которыми он играл в шахматы в парке. Они не были одеты в дорогие костюмы, но каждый из них пришел.

— Твой отец починил мне крышу после урагана, — сказал один пожилой мужчина, пожимая мне руку. Его ладонь была твердой, как кора дерева.

— Он не взял с меня ни копейки, — добавил другой.

Даже женщина из местной пекарни пришла, держа в руках сверток с пирожками.

— Он всегда ворчал на цены, — грустно улыбнулась она, вытирая глаза платочком, — но всегда приносил мне яблоки из своего сада осенью.

Я мало говорил. Просто кивал, обнимал людей и старался держаться. Потом я увидел пана Василия, моего школьного учителя труда. Он шел по проходу, опираясь на трость, в тех же роговых очках. Он притянул меня к себе, будто я всё еще был семикласником.

— Твой отец никогда не переставал хвастаться тобой, Андрей, — сказал он хриплым голосом. — Каждый раз, когда мы виделись, он говорил: «Мой малый там в Киеве построил целую систему сам. Он там главный». Ты был его гордостью.

В горле встал ком. Я только кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Служба была простой. Священник говорил искренне, без лишнего пафоса. Сказал о том, что у отца были золотые руки и доброе сердце. Это была правда. После службы я вышел на улицу, вдохнул холодный горный воздух и достал телефон.

На экране светилось: 27 пропущенных звонков. Я засунул его обратно в карман, даже не взглянув на имена.

Я пошел на задний двор, в его мастерскую. На верстаке лежала маленькая деревянная заготовка — кулон из ореха. Он был еще грубым, недошлифованным, отверстие для шнурка еще не просверлено. Я взял его в руки, чувствуя тепло дерева. Он делал это для меня. Я вспомнил, как месяц назад он показывал мне эскиз по видеосвязи, говорил, что это древесина со старой орешины, которую повалило ветром у тети Марии.

Я взял наждачную бумагу и начал работать. Не быстро, не осторожно — просто методично. Движение за движением. Вжик-вжик. Я не чувствовал ни злорадства, ни триумфа над своими «киевскими боссами». Я просто чувствовал ясность.

В пятницу утром я снова сидел за отцовским кухонным столом. Кофе дымился, ноутбук был открыт, наушники в ушах. Деньги зашли на счет еще вчера вечером. Звонок с командой «Норланда» начался в девять ровно.

Там была вся их техническая команда, плюс Виталик, Ольга и еще какой-то парень, которого я не узнал. Он выглядел так, будто не мылся три дня и жил на энергетиках.

Виталик прочистил горло.

— Мы были вынуждены отложить презентацию. «Норланд» очень недоволен.

Я сделал глоток кофе.

— Звучит как проблема.

Ольга вмешалась, её голос дрожал от напряжения.

— Нам нужно пофиксить это сейчас. Они угрожают разорвать контракт.